Руки ослабели, я едва не полетела вниз, но вовремя схватилась за металл, аккуратно спускаясь на сцену.

Это была отвратительная идея. Я даже не уверена, что смогу дойти в туфлях на высоких каблуках до комнатки за сценой, чтобы переодеться. Все казалось, что подверну ноги, как только опереться будет не на что. Я бы с радостью свалилась прямо на сцене, свернувшись комочком. С радостью бы затопила всех здесь своей болью, но вместо этого нашла в себе силы сделать первый шаг. Как и всегда. Как и чертов каждый раз, когда жизнь роняла вниз лицом. Хотелось бы хоть один раз остаться лежать. Я устала бороться. И в этот момент перестала. Я не обязана жить дальше. Никто и не заметит, если я перестану существовать.

Я толкнула дверь в гримерку, резкая тишина, окутавшая комнату, заставила зажмуриться. Кто-то словно выкрутил звук мыслей на полную, подключил к колонкам, и теперь они кричали так, что хотелось зажать уши руками, вот только это не помогло бы. Серебристое платье отправилось на пол, неудобные туфли туда же, а я нацепила то, что подобрала для меня Моника. Наверное, она поймет, что я ушла. У меня не было сил говорить. Не было сил подбирать слова.

Экран телефона загорелся, подсвечивая новое сообщение. Я открыла его.

Адам: « Надеюсь, ты повеселишься. Иначе я не пущу тебя на порог :)»

Смогу ли я хоть когда-нибудь веселиться?

На глаза набежали слезы, а я уже не могла их сдерживать. Крик рвался из горла, и я позволила ему ожить. Так, будто мне заклеили рот скотчем. Почти безмолвная просьба о спасении.

Я почти бегом вышла на улицу, села в машину и направилась в сторону дома, пока слезы застилали глаза и размывали вид на дорогу впереди. И даже если бы та вильнула, а я потеряла управление, слетев с обрыва или врезавшись в дерево, это бы не добавило эмоций, не притупило бы остальные. Это не изменило бы ничего. И я думала, что это так, пока телефон не зазвонил.

Рамона.

Вряд ли ей приспичило звонить мне просто так среди ночи. Слезы схлынули, но никуда не пропали.

– Да? – я ответила. На том конце не слышалось ни звука.

Если это одна из ее чертовых шуток, то я бы с радостью сейчас попросила Адама дать мне пистолет.

Но тут послышались всхлипы, сбивчивое дыхание и непонятные звуки, которые нехотя складывались в слова.

– Николаса убили, – напряженным шепотом выдала Рамона, а я так и замерла с ключом от машины в руке.

– Что?

– Нашли с пулей во лбу, – девушка зарыдала, – Лола… – простонала она, давясь слезами и задыхаясь из-за нехватки воздуха. Хотела бы я сказать, что счастлива такому повороту, но, кажется, мое сердце не до конца превратилось в лед, потому как еле ощутимо дрогнуло. Все же он был моим отцом.