на чудо. — Знаешь, — тихо сказал Каэль, глядя на танцующие внизу огни. — Я впервые почувствовал себя... обычным. Уязвимым. Быть среди тех, кто тебя не понимает, тяжелее, чем сражаться с Орденом. — Почему же? — Элиан прислонилась головой к его плечу. — Потому что здесь нельзя просто ударить магией. Здесь нужно терпение. Ты живешь так всю жизнь, Элиан. Теперь я понимаю, какая сила нужна, чтобы оставаться доброй, когда мир вокруг скалится. Он достал из кармана узкую ленту цвета сумеречного неба, которую купил у старой кружевницы, пока Элиан была занята. — Я не верю в суеверия, но я верю в нас. Он привязал ленту к ветке терновника, который чудом рос рядом с дубом. — Пусть это будет моим обещанием. Я не вернусь к холодным тронам, пока ты держишь мою руку. В этот момент над ними взошла Белая Луна. Её свет превратил ленту в полоску серебра. Это было их первое публичное признание — не перед лесом, а перед миром людей. И хотя в толпе всё еще шептались, для Каэля и Элиан это больше не имело значения. Но радость была недолгой. К ним подошел старый пастух, чьи глаза были подернуты дымкой печали. — Господин Хранитель... — прохрипел он, падая на колени. — Я узнал вас по походке. Прошу, взгляните на моих овец. Они умирают. И лес за рекой... он чернеет. Холод идет с Севера, и он не похож на обычную зиму. Каэль побледнел. Он понял: уход Сердца начал убивать равновесие. Его выбор остаться с Элиан имел свою страшную цену. Глава 12 Шепот увядания Слова старого пастуха повисли в морозном воздухе ярмарки, словно ледяные иглы. Каэль замер, и Элиан почувствовала, как его рука, только что согревавшая её ладонь, стала холодной, как надгробный камень. Радость от праздника смыло волной первобытной тревоги. Они немедленно отправились к пастбищам за рекой. Зрелище, представшее перед ними, заставило Элиан содрогнуться. Трава, которая еще утром была золотисто-зеленой, теперь стояла серой, хрупкой и безжизненной. Она не просто засохла — она словно лишилась самой искры существования. Несколько овец лежали на земле, их дыхание было тяжелым, а из ноздрей вырывался иней, хотя до настоящих морозов было еще далеко. Каэль опустился на колени и приложил ладонь к земле. Его лицо исказилось от боли, словно он коснулся раскаленного железа. — Она молчит, — прошептал он. — Земля больше не поет. Она кричит от пустоты. — Каэль, что происходит? — Элиан присела рядом, пытаясь поделиться своим теплом. — Это Орден? Они вернулись? — Нет, — он поднял на неё взгляд, полный горького осознания. — Это я. Когда я