— Всё в порядке, вы же вспомнили. Я сейчас принесу ваш счет, подождите секундочку.

— Не вопрос, я тут посижу, за тем столиком.

И Серёга сел, и не ушел в инвиз, и расплатился по счету, и оставил чаевые. Не как лошара какой, а ровно десять процентов, как на Западе делают. Мол, мы не лаптем щи хлебаем, знаем порядки. Мдя, знатно откушал, аж на полторы штуки! Пацанам сказать, они сразу запишут в потерянное поколение. На эти деньги дома можно тачку взять на ходу. Условно на ходу, с двиглом и колесами, или вообще можно купить нормальную, но без документов, угнанную только что из соседнего двора при помощи отвертки за твои полторы штуки. А ты всё тупо прожрал, бро?

Еманжелинск постепенно осыпался с Серёги вместе с его понятиями и ценностями. И не мудрено, колотить понты в Москве тоже можно, но это будут такие бабосы, что только Газпромовской братве по силам. А дешёвые понты унижают самого понтореза и не дают никаких очков к скиллам героя. Вообще, похоже на то, что в столице задерживаются самые беспринципные люди, те, кто готов за деньги на всё, даже работать по двенадцать часов в сутки. Или те, кто выдоил своих земляков насухо и приехал проживать финансовую подушечку. Потому как с финансовым матрасом едут не сюда, с матрасом в Лондон, который «из вэ кэпитал об Грейт Британ».

«Что воля, что неволя — всё равно» — нарисовавшаяся встречная бабулька с собачкой дала идею проверить способности, то есть Дар на животном. В Москве с животными не очень, тут народ такой жадный, что кошаки с голоду дохнут. А если заводят собак, то таких, какие жрут мало, то есть мелочь пучеглазую. Во всяком случае Серёга ни одной кошки не видел за двое с лихреном суток в городе, да и собак вроде не замечал. Как минимум, ни одной стаи. На стаи бездомных собак у Сереги глаз был наметан, с ними ухо востро держать надо всегда, могут и того, напасть, если слабину дашь.

— Не видит она тебя, не переживай!

«Кто не видит?» — подумал парень, кому это бабка сейчас сказала?

— Тебе, кому же еще. Тут кроме тебя в прятки никто не играет.

— А вы меня, значит, видите?

— Я уже много чего вижу, вона Костлявая стоит, рукой машет. Да не бледней, мне машет. Когда Костлявая рядышком встаёт, я всё вижу не хуже Видаков.

— А мысли как мои читаете? Вы тоже Истинная?

— Это ты «тоже». А я в городе моем небось самая старая из нас. Дар у меня такой — мысли слышать. Не все, не подрывайся. Только те, что на первом плане, хотя у тебя они все на первом, видно сразу, что в Москве ты недавно. Эх, за то и турнули меня тогда, за Дар слабенький. Виссарионыч рассерчал шибко, мол что за слухачка, если только передние мысли читает, такую малость любой ловчила прочесть может, особенно у русских. Ты поди прочти Авраамово семя, оно похитрее будет. Они и первый план шифровать умеют, наперед верноподданические мыслишки выпускают, сучьи дети.