Операция по спасению автомобиля прошла штатно. Метрополитен имени Ленина довез Серегу до Чистых прудов, а потом он нашел свою Акулу на том самом месте, где бросил её. Прежде чем усесться, пару минут походил вокруг, полюбовался красавицей, но не смог удержаться от вздоха: слишком красивая, слишком пацанская тачка была заметна на улице как жираф в хлебах. Начни кто разыскивать по базе ГИБДД — она и там выделяется, ибо немассовая модель, совсем не массовая. Спалит кто на ней, а потом вычислит на раз. А Серёга уже давно понял — практически уже две недели как, что анонимность в его бизнесе — это всё. И доспехи, и заточка, и зонтик. По просыпающейся Москве летел сверкающий и отливающий красными боками автомобиль с хищными обводами — это наш герой ехал домой, он честно заработал право отоспаться. Все старые проблемы решены, новые еще не упали на его плечи, нет повода для печали.

А вот у его визави, то есть недавнего собеседника проблемы и не думали заканчиваться. Вернее, задачи и вызовы, как принято сейчас говорить. Очень власть предержащим понравилось это словечко «вызовы». Поздним утром он выслушивал доклад от своего начальника службы безопасности по итогам ночной встречи с представителем одной интересной команды:

— Так что мы имеем в итоге?

— В итоге, Павел Олегович, мы облажались, в смысле, служба безопасности. Вашего нового знакомого не смогли не то что провести, его потеряли сразу после встречи с вами.

— То есть? На пустой аллее?

— Так точно. Сделал несколько десятков шагов по дорожке, потом через газон за деревья — и как растворился.

— А так разве может быть?

— Если профи, то и не такое может. Хуже другое.

— Что еще может быть хуже?

— Хуже то, что мы не смогли засечь, как он к вам подобрался. Мои люди его увидели только в пяти шагах от вашей лавочки. Такое ощущение, что он залег за соседней лавкой или в кустах загодя и лежал там не шевелясь, а потом встал и подошел к вам.

— Хм, эдак ты скажешь, что он не врал про пристрелянное место встречи. Погоди, а в том фильме с Высоцким не эта самая лавочка фигурирует?

— Это вы про «Место встречи изменить нельзя» говорите? Не скажу, что та же, но примерно да. Охренеть! Это что, намек? Мол, можем разговор завершить как в том фильме, ножом в сердце? Павел Олегович, считаю, что дальнейшие контакты с этим человеком надо прекращать. Слишком наглые они.

— Давай, Степан, это я буду решать, что и когда прекращать. Что вообще по анализу разговора?

— Всё, как Максим Росляков и говорил о нем: косит под инфантила, взгляд несосредоточенный, речь безэмоциональная, демонстрирует пренебрежение к деньгам, но при этом торгуется жестко. Мы прослушивали запись вашего разговора — он не планировал съезжать с шестисот тысяч, видимо на принцип пошел.