Его мерзкий голос эхом звучит внутри.
Желудок скручивается от страха, тошнота комом подступает к горлу.
Они не торопятся. Играют со мной, как кошка играет с мышкой перед тем, как прикончить свою добычу.
Сердце колотится, кожа покрывается холодным потом, а разум кричит: вырваться невозможно!
Мерзкие пальцы тянутся к моей куртке, резким движением пытаются расстегнуть её – молния заедает, не давая сделать это сразу. Крик вырывается из моего горла; он настолько сильный, что стая птиц, испугавшись, взлетает с дерева неподалёку. Брыкаюсь и попадаю ногой ему прямо по ране.
– Тварь! – яростно кричит Эд.
Пощёчина прилетает мне в щёку, отчего голова поворачивается в сторону. Боль растекается, во рту – отчётливый металлический привкус.
Нож возникает перед моим лицом:
– Ещё раз хоть пикнешь – и я отрежу тебе язык! Хотя… нет, я сделаю проще, – говорит он, доставая из кармана остатки верёвки.
Он хватает меня за челюсть, больно надавливает пальцами – и зубы сами размыкаются. Верёвка оказывается у меня во рту, я кручу головой, пытаясь избавиться от неё, но тщетно. Узел затягивается на затылке.
Меня лишили даже крика. Осталось только дышать маленькими, паническими глотками, словно через тонкую соломинку. Мир сузился до запаха верёвки, его рук и ножа.
Он садится мне на ноги, лишив последней возможности отбиваться.
Нет! Я не сдамся! Пусть зарежет меня, но я буду бороться до конца!
Торопливо расстёгивает ремень, ширинка издаёт визг – и его ладони уже на моих штанах. Пальцы дёргают пуговицу.
Я корчусь, выворачиваюсь всем телом, зубы стиснуты вокруг верёвки, из горящего горла вырываются хриплые, приглушённые звуки. Холодный пот выступает на лбу, пульс бьёт в висках.
– Ха-ха-ха, – зловещий смех доносится сквозь его зубы.
Двумя руками он стягивает мои штаны до середины бёдер. Холодная земля касается кожи.
– Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, – шипит он, как змея перед броском.
В его голосе – обещание боли.
Изо всех сил тяну запястья – верёвка только больнее врезается в кожу, обжигает, как калёное железо. Кисти уже онемевшие, почти не чувствую их. Воздуха не хватает. Каждое движение даётся через хрип, через боль.
Мерзкое существо, которого и человеком назвать нельзя, немного отклоняется назад, готовясь к следующему движению. Его дыхание становится тяжёлым, прерывистым. Нервно облизывает пересохшие губы.
Перед глазами сгущается тьма, как вода в глубине. Ещё миг – и я утону в ней, потеряю сознание. Может, это и есть спасение? Когда тело гасит свет, чтобы разум не видел кошмара.
Делаю последнюю попытку сбросить его с себя – тщетно. Сил больше нет, тело словно налито свинцом.