Медленно вдыхаю этот запах, закрываю глаза. Внутри словно загорается зелёный свет – пустота последних лет отступает, оставляя место надежде и радости. Кажется, что весь мир сконцентрировался здесь, в этом моменте, в этом кресле, в этой машине, подаренной братом.
Руки на руле дрожат от эмоций. Улыбаюсь, не в силах удержать слёзы. Ник, стоящий рядом, внимательно наблюдает за моими эмоциями. Внутри меня поднимается волнение, смешанное с восторгом и благодарностью. Я тихо смеюсь, ощущая невероятное счастье. Это не просто джип. Это – свобода, радость, возможность дышать полной грудью, ощущать жизнь во всей её полноте. И впервые за долгое время ощущаю, что мир – именно такой, каким должен быть: яркий, полный эмоций, безопасный и мой.
О такой машине я даже не мечтала. Моих сбережений хватило бы разве что на пару её колёс.
Откуда у Ника такие деньги? Неужели военным теперь так хорошо платят?
– Прокатишься? – спрашивает он.
– Позже… Нужно прийти в себя. Давай вечером потренируемся, где-нибудь подальше от людей.
Я стою рядом с джипом, пальцы всё ещё сжимаются на ключах. Сердце колотится, пытаясь вырваться наружу.
– Как скажешь, командир, – усмехается Ник. – Лишние жертвы нам ни к чему.
– Пойдём в дом, – говорю я наконец. Внутри бурлит волнение, предвкушение и радость. Джип стоит рядом, готовый подарить маленький кусочек свободы.
Сегодня что-то действительно изменилось в моей жизни.
Глава 3
– Блэк, дружище, ну ты и здоровяк! – Ник чешет за ухом пса. – Чем она тебя кормит?
– Шумными соседями, – усмехаюсь я.
Проблески утреннего солнца скользят по кроне деревьев, рисуя на асфальте длинные золотистые полосы. Ветер играет листьями, принося запах влажной травы, смешанный с дымком.
Из-за дороги доносится знакомый, немного дрожащий голос:
– Кэтрин, милая, доброе утро!
Мистер Джонсон.
Мой сосед, восьмидесяти лет, неизменно вежлив и так же одинок, как я.
Его спутница – крошечная болонка Лулу, белое облачко с характером львицы. Каждый день – одно и то же: старик медленно шаркает вдоль дороги, Лулу семенит рядом, а в воздухе слышен тихий скрип его трости. Каждый раз, видя эту картину, моё сердце с грустью сжимается.
– Доброе утро, мистер Джонсон! Как вы себя чувствуете? – спрашиваю я.
Старик, шаркая ногами, подходит ближе к ограде дома. Останавливается у забора, тяжело дышит, и мне сразу становится не по себе. Его лицо бледное, как мел, губы серые, на лбу – капли пота.
– Ох, деточка… что-то нездоровится, – говорит он, слабо опираясь на перила.
– Вам бы прилечь, – обеспокоенно произношу я. – Может, вызвать врача или принести лекарство? – спрашиваю, ощущая, как лёгкая тревога поднимается в груди.