Туман за окном густеет, как кипящее молоко, скрадывая очертания деревьев. Фары выхватывают лишь крошечные клочки дороги.
Сэм, сидящий рядом с Ником, закладывает руки за голову, не отрывая взгляда от окна:
– Хорошо, что я быстро бегаю. Правда, только когда за мной гонятся.
– Отлично, – фыркает Николас, вжимая педаль газа. – Тогда надеюсь, что в обратном направлении побежишь именно ты, отвлекая на себя тварей от тех, кто бегать совсем не может.
– Не пойдёт, – отвечает Сэм, лениво потянувшись. – Я слишком красив, чтобы кормить своим телом вонючих говнюков.
Он хлопает Ника по плечу:
– А вот ты, братец, будто создан для этой роли.
Ник хмыкает и бросает взгляд через зеркало на Мэгги.
Она сидит, опустив глаза на перебинтованную руку. Лицо не выражает ни страха, ни боли – только усталость и странное спокойствие.
– Пары пальцев у меня уже нет… надеюсь, голова хотя бы останется на месте, – задумчиво произносит она, глядя в мутное окно, за которым пляшет туман.
Я закатываю глаза:
– Давайте закончим этот разговор. Мы должны добраться целыми и живыми. Столько пережить и умереть на финише? Нет уж, я на это не подписывалась.
Тишина на секунду воцаряется в салоне. Только мотор гудит и поскрипывает кузов.
Пара минут по разбитой грунтовке – и перед нами наконец открывается полоса серого асфальта.
Бизон с рычанием перескакивает через узкий бордюр, разделяющий грязь от твердого покрытия. Машину трясёт, мы синхронно подпрыгиваем на сиденьях.
Ник крепче хватается за руль, поворачивает его влево, и зверь под нами взрывается мощью – мотор ревёт, будто ему тоже не терпится вырваться из этого проклятого леса.
Асфальт впереди кажется бесконечным, уходит в молочно-серый туман.
Но чем дальше мы продвигаемся, тем отчетливее дорога превращается в кошмар.
По обочинам – разбросанные машины. Некоторые лежат на крыше, как перевёрнутые жуки, с разбитыми лобовыми стеклами и вывернутыми дверями. У одной вместо крыши зияет чёрная дыра, словно кто-то выдрал её целиком. На асфальте – следы шин, перемешанные с пятнами засохшей крови.
Воздух тяжёлый. В нём стоит запах гари, сырости и сладковато-гнилого – запах смерти, к которому невозможно привыкнуть.
Чувствую, как тошнота подступает к горлу. Мэг отворачивается от окна, прикрывая нос рукавом.
– Мать его… – выдыхает Сэм, глядя вперёд.
Ближе к середине – несколько машин, сцепившихся в груду металла. Между ними – тела. Людей… или того, что от них осталось.
Изуродованы до неузнаваемости. У одной женщины половины лица нет, кожа на шее содрана.
Чуть дальше – куча мёртвых зомби, разбросанных в разных позах. Одному проломили голову чем-то тяжёлым, другому перерубили торс пополам. Видно, что здесь кто-то уже боролся за свою жизнь.