Сэм откидывается на спинку стула, ухмыляется:
– Куда уж красивее. Хотя, если моя задница начнёт светиться в темноте – это, пожалуй, только добавит мне шарма.
Я невольно улыбаюсь. Этот человек – ходячее противоречие. То он «мистер брутальность» с дерзкой ухмылкой, от которого веет уверенностью, опасностью, то балагур с дурацкими шуточками.
Иногда мне хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, а иногда – просто смотреть, слушать его голос, этот бархат с примесью хрипоты.
Он раздражает и… притягивает. Словно магнитом.
Сэм замечает мой взгляд и чуть приподнимает бровь, уголок губ подрагивает:
– Что? – тянет он, усмехаясь. – Проверяешь, не светится ли уже?
Я фыркаю, отворачиваясь к окну, но чувствую, как щёки начинают предательски гореть.
Тишина висит несколько секунд. В ней слышно, как дождь усиливается за окном.
Мэгги первой нарушает молчание:
– Может, всё-таки пора радоваться? Мир без болезней – звучит же… прекрасно.
– Конечно, – отвечает Сэм, – главное, чтобы потом эти «здоровые и счастливые» не начали грызть друг другу лица.
Я нервно усмехаюсь, но внутри что-то холодеет.
– Ты неисправим, – тихо бросает Мэгги.
Ник всё так же молчит. Сидит, глядя в чашку, словно слушает не новости, а что-то внутри себя.
На экране ведущая подытоживает:
– Вакцина МОД-1 – это не просто достижение науки. Это надежда. Это новая жизнь.
Сэм хмыкает, поднимает чашку как бокал:
– Ну, за надежду. Главное, чтобы в инструкции по применению данной вакцины не было мелким шрифтом написано: “возможна потеря души и возникновение дикого желания поесть человечины”.
Я выдавливаю из себя нервный смешок. Смех звучит чуждо, будто не мой.
Мы ведь действительно ничего не знаем об этой вакцине. Красивые слова, обещания, улыбки по телевизору – и всё.
А что если… нас просто используют как подопытных крыс?
Нет. Нет, глупость. Такого не может быть. Правительство не допустило бы такого масштабного эксперимента… верно?
Прежде чем пустить вакцину в массы, её должны были проверить, изучить, протестировать – тысячу раз, до мелочей.
Я цепляюсь за эту мысль, как утопающий за обломок доски. Повторяю про себя: «они всё проверили, они знают, что делают».
Но где-то глубоко под рёбрами шевелится холодное, липкое сомнение.
– Эй, ты чего такая? – голос Ника возвращает меня в реальность.
Я поднимаю глаза – он смотрит прямо на меня. В его взгляде спокойствие, но какое-то… натянутое.
– Всё нормально, – отвечаю, быстро отворачиваясь к окну. – Просто… мысли всякие.
Я вижу, как он сжимает челюсть, как пальцы быстро, ритмично барабанят по столу.
– Ник? – тихо спрашиваю я. – Ты ведь в курсе, что это за вакцина, да?