весна, выпивает ее силу. Мелани узнáет, каково это – по-настоящему воплощать собой Зиму, только когда та снова наступит, ведь коронация случилась так поздно; весной Мел будет убывать и чувствовать себя, как чувствовала всегда, а потом проспит все лето. Вероятно, именно потому, что в ближайшем будущем ей предстоит проспать три месяца, сейчас сон не идет. Почти целый час Мелани крутится и вертится, а потом встает, медленно подходит к балконным дверям, открывает их и выходит в прохладную ночь. Она никогда не любила это место так сильно, как любит его Гарри (это просто невозможно), но все равно любила и всегда знала, что в один прекрасный день, если сердце выдержит, она назовет его домом. Возможно, это произойдет лишь через несколько лет, но Мел здесь уютно, она может расслабиться; облокотившись на каменный бортик, не дающий гостям свалиться в розарий, она слушает белый шум в голове. Еще месяц назад Мелани была бы раздавлена. Безутешна. А теперь… Теперь мир поменялся, стал гораздо больше и гораздо меньше, чем она когда-либо представляла. Почему-то от этой мысли на душе спокойнее. Мелани кладет подбородок на скрещенные руки и улыбается. Она больше не больна. С ней все будет хорошо, и с Гарри все будет хорошо, и, может, жизнь не будет такой, как они всегда мечтали, но они проведут ее вместе, а значит, справятся со всем, что она им подбросит. Притом в замке, а этим немногие могут похвастаться. Мелани разбирает смех. Она все еще хихикает, когда снизу внезапно доносится шуршание; прижав ладонь к губам и прищурившись, Мел вглядывается в сад. Город далеко, поэтому тут очень темно. Ничего не видно. Может, енот пробежал или олень. Мелани возвращается в комнату и закрывает дверь. Ей не холодно, просто не хочется, бравируя своей устойчивостью к висконсинской весне, напороться на медведя. Мел усаживается на краешек кровати, и тут балконная дверь тихонько открывается, и в комнату проскальзывает Авен, стараясь ступать как можно тише. Мелани наклоняет голову к плечу. – И какой был план? – спрашивает она. – Убить меня, перекрасить волосы и занять мое место? Авен замирает. – Наш отец мертв, и ты умираешь. Неужели недостаточно смертей? – Я знаю, что он мертв, – огрызается Авен. – Это я его убила. Мелани бы рассердиться. Прийти в ярость. Но она ощущает лишь усталость и тихую грусть. – Значит, кроме меня, у тебя никого не осталось. Неужели ты сможешь меня убить? – Ты выбрала его, а не меня, а теперь он получит меня вместо тебя. – Так не объединишь сезоны, – с грустью отвечает Мелани