оттуда истинно небесные создания. По всему саду вороны поднимались в воздух и сталкивались друг с другом, пока наконец в нескольких футах от Циб из громкой какофонии крыльев не соткалась худенькая девочка-подросток в черном перьевом платье. – Есть ли еще другие вроде тебя? – выпалила Циб. Вопрос получился грубым, но Циб не жалела, что спросила. У нее было такое чувство, что ей нужен ответ, не сейчас, так потом, а Циб все больше уставала от того, что приходится постоянно откладывать что-то на потом, а не разбираться в неотложном зудящем настоящем. – Ты же видела остальную стаю, когда Король хотел вас захватить, – ответила Девочка-ворона. – Да, я знаю, что есть и другие вороны, но есть ли кто-то еще? – Циб сосредоточенно нахмурилась, а ее руки меж тем рвали спелые розовые ягоды. – Есть ли тут мальчики, превращающиеся в стадо жаб, или девочки, становящиеся тучей летучих мышей, когда им надоедает ходить на двух ногах? Я знаю, ты отдала за перья свое имя. Можно ли так купить себе что-то еще? – А! – сказала Девочка-ворона. – Ну, – сказала Девочка-ворона. – И да, и нет, – сказала Девочка-ворона. Она и сама начала собирать ягоды, ее ловкие пальцы в мгновение ока обирали ветви и ссыпали добычу в горсть. Девочка-ворона смотрела на кусты, а на Циб не смотрела. – Понимаешь, так у меня и появилась идея. Когда я была помладше, то знала мальчика, который мог стать целым косяком лососей, если ему не хотелось думать по-мальчиковски, а хотелось плавать на воле, чтобы его никто не трогал. И у меня появилась идея: что, если я смогу так же, стоит только хорошенько постараться. Что, если у меня будет свобода, когда захочу, и клетка, когда захочу. И я отправилась на поиски. Сбежала от людей, которые должны были за мной присматривать, их лица я отдала вместе со своим именем, так что даже не знаю, кого оставила. А. Дебора Бейкер, «Вдоль Солистого моря»

Книга VII Алабама

Книга VII Алабама В весенних грезах ощущаю Граната вкус и мяты. Но, просыпаясь, слышу ветер, В тоске ее зовущий. Доктор Мэри Кроуэлл, «Когда меняются сезоны» Претендент на место жреца мог добиться его только одним способом – убив своего предшественника. Сэр Джеймс Джордж Фрэзер, «Золотая ветвь: Исследование магии и религии» Красная глина ПО КАЛЕНДАРЮ: 28 февраля 2017 года, месяц до весны, новолуние между червивой луной и луной молодой травы. Границу с Алабамой они пересекли чуть больше часа назад, и теперь лабиринт очень близко – Гарри даже не уверен, что сможет нормально вести машину. Дорога впереди мерцает радужным светом, так ярко, что на нее едва можно смотреть. Мелани вообще больше не смотрит. Откинувшись на сиденье, она закрыла глаза и запрокинула лицо к потолку. Джек и Дженни сзади прижались друг к дружке. – Нас захватила невероятная дорога, – тихонько говорит Джек. – Мне от этого не легче, – огрызается Гарри. – Теперь мы ни за что не потеряемся, – поясняет она. – Вряд ли это возможно. – Все равно не легче, не смогу я погрузиться на самое дно детской книжки и при этом не потерять из виду всамделишную дорогу, а если я ее потеряю, вы оба умрете. С мыслью о собственной смерти Гарри за последние два дня свыкся. Ситуацию облегчает то, что Мел тоже мертва и из-за этого не переживает. Гарри только и надо получить корону, тогда ему достанется все, чего он когда-либо желал. Вот оно, превосходное определение победы. Гарри сумеет. Они сумеют. Машина едет все дальше, Мел притворяется спящей, впереди разматывается дорога, они въезжают в городок под названием Хантсвилл, и Гарри словно чувствует на коже статическое электричество, буквально чувствует, вот оно, рядом, пылает и полыхает. Лабиринт. Они почти добрались до лабиринта. Гарри едет, больше не оглядываясь на карту и не спрашивая дорогу у Дженни – да и Дженни вряд ли бы сейчас подсказал. В его навигатор была забита Алабама, а не конкретный адрес, и с самой границы штата Миссисипи навигатор молчит. Гарри едет на зов лабиринта, горящего маяком на горизонте, звенящего неотвратимой песнью сирены. Лабиринт заполучил его. Сейчас Гарри не смог бы ускользнуть, даже пожелай он того, а он больше не желает. И вот машина сворачивает на небольшую улочку с беленькими домиками (настоящий гимн американским пригородам), и вдруг лабиринт исчезает. Гарри тут же ударяет по тормозам. Тормоза взвизгивают, и машина останавливается. Возмущенно замычав, Мелани выпрямляется, открывает глаза и моргает. – Куда он делся? – спрашивает она.