работала в приемной кардиолога, принесла в школу новости о том, что Мелани привезли где-то за полночь и непонятно, выпишут ли теперь вообще. Ее выписали в конце недели, но с тех пор ничего и никогда уже не было как прежде. Ни для кого из них. Гарри видел, как подобное происходит с другими детьми – например, больными раком или жертвами страшных аварий. Про таких никогда не знаешь, дотянут ли они до выпускного. Такое вот напоминание о том, что ничто не вечно, будто сдирает налет повседневной жестокости, которым покрывают себя подростки, срывает пелену желчного безразличия и снова превращает их в детишек, готовых поделиться пакетиком с соком и вместе подурачиться на площадке. Дети тоже могут быть жестокими, Гарри об этом известно (у него наверняка еще остались по этому поводу какие-то иллюзии, но меньше, чем у других, потому что он всю жизнь дружит с больной девчонкой), но подростки гораздо, гораздо хуже, ведь они гораздо лучше знают, как устроено сердце. Им всем на четырнадцатилетие словно вручают острые бритвы и объясняют, что старшая школа – это что-то вроде «Голодных игр». Но Мелани удалось высвободиться из всего этого – просто потому, что она буквально стоит на краю могилы, – а вместе с ней высвободился и Гарри, почти ненароком. Никому не хочется задирать парня умирающей девчонки. Такая вот интересная обратная дискриминация инвалидов: например, иногда кто-то думает, будто Мелани не в состоянии сделать домашку, потому что пьет слишком много лекарств, или ей нельзя в следующем году пробоваться в команду чирлидеров, раз она может стать обузой. И хотя Гарри прекрасно знает, и Мелани знает, и Мелани знает, что Гарри знает: никто не будет открыто осуждать ее сегодняшний наряд, – Гарри также знает, что она изо всех сил постарается сделать этот вечер как можно более нормальным, потому что хочет, чтобы у Гарри был нормальный вечер. Наверное, Мел – самый добрый человек из всех, кого он знает, и иногда ему так хочется, чтобы она меньше внимания уделяла ему и больше – самой себе. Ему от Мел нужно лишь одно, и именно этого, как он хорошо понимает, она дать ему не может; глядя в зеркало и поправляя галстук, Гарри желает этого больше всего на свете. Желает и всегда желал лишь одного – чтобы Мелани его не покидала. Уже февраль, но в комнате жарко, как в сауне, хочется снять пиджак, и Гарри снимает его, перекидывает через плечо и внимательно изучает себя в зеркале. Вид вполне обыденный. Как у мальчишки, который совершенно не переживает из-за того, что его девушка грохнулась