Майка плотно обтягивает тело, подчеркивая упругую грудь, пояс плотно затянут, показывая тонкую талию, длинные стройные ноги не могли спрятать никакие штаны.

На выходе получался стиль милитари, густо замешанный на сексуальности. И чертовка это видела. Она возбуждала, дразнила и не стеснялась показывать идеально сложенное тело.

— Надеюсь, ты не шляешься по лагерю наемников в таком виде. Там ребята простые, могут и затащить в палатку, — хмыкнул я, оценив по достоинству девичью фигуру.

Майя улыбнулась.

— Они знают, что я принадлежу вам.

Она сказала это так просто, что заставила взглянуть на себя.

— Ты про вассалитет или что-то другое? — улыбнулся я, поняв, что прозвучала шутка.

Девушка тихо рассмеялась, мягкая ладонь легла мне на грудь.

— Как пожелаете, мой господин, — тихо сказала она, выразительно глядя мне прямо в глаза.

Быстро оправилась. Или это реакция на провалы в памяти? Попытка забыться, став кем-то другим? Мысль мелькнула с быстротой молнии, анализируя поведение остановившейся рядом девушки.

Она чувствовала себя потерянной. Смерть родителей, попытка изнасилования и два урода, хотевших сделать из одинокой, а значит, уязвимой девчонки уличную шлюху, их смерть, смерть папаши одного из зверенышей, боевые рейды с еще более огромным количеством трупов уже других людей. Большинство из этого она не помнила, но воспоминания не исчезли вместе с ментальным паразитом, державшим ее под контролем. Все осталось где-то там в глубине, на дне сознания, где скапливается все темное, что всегда остается с человеком.

И Майя пыталась со всем этим жить. Точнее, начать по новой, найдя опору в новой поддержке.

Во мне. Человеке, не раз спасавшем ее, помогавшем выйти из затруднительных положений, готовом подставить плечо в тяжелых ситуациях, защищая и не позволяя другим обижать.

Проклятье! Неужели девчонка в меня влюбилась? Или хочет влюбиться. Или думает, что хочет влюбиться. Только этого не хватало, чтобы чувство благодарности переросло во влюбленность. Хуже того — в подростковую влюбленность.

Стало понятно, откуда обтягивающая майка и подчеркнутая близость, тянувшая на статус интимной. Я мысленно чертыхнулся.

— Тебе надо найти другой объект вожделений, — спокойным тоном, словно речь шла о пустяке, сказал я.

На мгновение глаза Майи заблестели, казалось, слезы готовы брызнуть, несмотря на строгое выражение лица. Но надо отдать ей должное, в последнюю секунду она с собой справилась.

— У меня нет вообще никаких шансов? Я вас вообще не привлекаю? — ровным тоном произнесла она и тем самым показала, что проблем от нее будет. В том плане, что не станет бегать за мной влюбленной дурочкой, будучи навязчивой и пытаясь уловить хоть какие-то знаки внимания.