Если Рим с Драмом в магическом восприятии ощущались как бушующий огонь или каменная лавина, то стоящий передо мной воин был… камнем?

Я чувствовал таящуюся в нём силу, но то ли он её виртуозно скрывал, то ли эта сила была другого порядка, но магией от него не пахло.

И тем не менее, я был готов поставить на кон свой УГ, что дедушка, сверлящий сейчас меня неожиданно пронзительным взглядом, и есть Часовой.

— Так, — видимо Крон разглядел в моих глазах что-то важное для него, поскольку его плечи сгорбились, и от него так и повеяло смертельной усталостью.

Тынц!

Полет арбалетного болта я скорее почувствовал, чем увидел, и вскинул перед собой левую руку.

Гораздо проще отбить стрелу или болт, чем пытаться их поймать, но накатившее на меня вдохновение подсказывало — у меня получится.

И, действительно, получилось.

Ладонь обожгло горячей болью, и, взглянув на пойманный болт, переломил его пополам.

Воины что моего, что соседнего секторов замерли в ожидании команды на атаку, а где-то со стены донесся запоздалый импульс страха и растерянности.

— Прошу прощения… — Крон побледнел от осознания того, что только что увидел.

Ведь, не поймай я арбалетный болт, он попал бы мне прямо в лицо, и о мирном соглашении можно было бы забыть.

— Забудь, — посоветовал я.

Понятно, что это была случайность, и у кого-то на стене просто-напросто не выдержали нервы.

Будь это намеренная попытка сорвать переговоры, эмоции стрелка были бы совсем другие.

— Это правда случайность, мы…

— Забудь, говорю, — я перебил Часового и тут же, понизив голос, кивнул на Двенадцатого. — Сколько ему лет?

Часовой покосился на закованного в полный доспех воина, погрозил кому-то на стене кулаком и повернулся ко мне.

— Тринадцать.

— Мда… — протянул я, пытаясь осмыслить ситуацию.

Это была никакая не ловушка и не демонстрация силы. Просто мальчик решил поиграть в солдатиков…

— Вот почему… все так осторожно и показушно?

— А как по-другому? — вздохнул Крон. — Сунулись было в Третий пояс, но нам там так врезали, что чудом ноги унесли. В Одиннадцатом, по слухам, некромант власть взял, а у вас тут поприличней.

— Ясно, — вздохнул я. — Как зовут-то его?

— Иоанн Алексеевич, — вздохнул Крон.

— Иоанн? — переспросил я. — Ваня, что ли?

— Иоанну не нравится, когда его так называют.

— Мда, Крон, — я посмотрел на воина с сочувствием, — тяжело тебе пришлось?

— Да уж нелегко, — криво усмехнулся Часовой.

— Зови сюда… Иоанна, мирное соглашение будем подписывать.

— А…

— А насчет войнушки не переживай, будут ему и бои, и жаркие сражения, и, возможно, победы.

Крон вздохнул и посмотрел мне в глаза.