Каждый раз примерно через две недели после обнаружения тайного убежища убийцы появлялись новости о смерти Юли… Какая здесь связь? Словно какой-то зловещий механизм запускался, после того как кто-то находил это место.

Кто же на самом деле убивает Юлю? От этой мысли кровь застыла в жилах. Что-то важное ускользало от моего внимания, какая-то деталь, способная связать все воедино.

Я осветил темную комнату, луч фонарика заметался по стенам, выхватывая из мрака то одну, то другую фотографию Юли. Где-то здесь должна быть разгадка. Я стиснул зубы и продолжил поиски, чувствуя, как время неумолимо утекает сквозь пальцы.

Свет методично скользил по комнате, словно щуп хирурга, исследующий больной организм. Я осматривал каждый сантиметр пространства: облупленные стены, растрескавшийся потолок, истертый пол. Внезапно свет выхватил из душной темноты какую-то бесформенную груду в дальнем углу.

— Что это там? — пробормотал я севшим голосом, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Подойдя ближе и направив дрожащий луч фонаря на предметы, разглядел аккуратно сложенную постель в выцветшем защитном чехле. Я присел на корточки и осторожно развернул чехол — ткань была сильно потрепана, края истерлись от долгого использования. Постельное белье, хоть и выглядело чистым, носило следы бесчисленных стирок, словно кто-то маниакально заботился о его чистоте.

Опустив взгляд, заметил, что цвет пола под чехлом заметно отличается от окружающего покрытия — более темный прямоугольник четко выделялся на общем фоне. Очевидно, Владимир Андреевич часто ночевал здесь, превратив это место в свое логово.

Что в этом месте такого особенного? Я медленно опустился на чехол. Осветив пространство вокруг, похолодел от внезапного озарения — с этой позиции были видны абсолютно все фотографии в комнате, словно зрительный зал извращенного театра.

В воображении возникла жуткая картина: глубокая ночь, тусклый свет пробивается сквозь щели в шторах, Владимир Андреевич лежит в углу, его воспаленный взгляд медленно скользит по фотографиям на стенах. На тонких губах играет довольная улыбка. Он любуется своими «шедеврами» и предвкушает новые, словно коллекционер, планирующий пополнение своего собрания.

— Какой же псих… — Я осекся, чувствуя внезапный приступ тошноты. — Стоп, а почему мне так легко представляются мысли серийного убийцы?

Я резко помотал головой, пытаясь отогнать жуткие мысли, впившиеся в сознание, как ядовитые осы. Нужно сосредоточиться на поиске улик.

Я тщательно ощупал постель, но ничего не нашел. Взяв подушку, заметил, как из нее выпала фотография. На пожелтевшем от времени снимке был запечатлен молодой Владимир Андреевич с ребенком на руках у входа в парк развлечений. Мужчина радостно улыбался, а лицо ребенка оставалось безэмоциональным, словно происходящее его совершенно не интересовало.