После приема лекарства где-то в течение часа ничего не происходит, и он ищет в Сети информацию, через сколько должен появиться слабительный эффект, закрадываются сомнения, что он где-то ошибся, он пару раз перечитывает инструкцию, чтобы убедиться, что не забыл ни одного пункта, и вдруг живот резко скручивает, и он бежит в ванную.
С этой секунды начинаются непрерывные странствия между кроватью и ванной, диваном и ванной, стулом и ванной, но даже в те долгие минуты, пока он сидит на унитазе, а тело очищается от всех возможных отходов и остатков пищи, он не переставая пьет, боясь обезвоживания, его мучает тошнота, лихорадка и изжога, он прикасается рукой ко лбу и повторяет, что делает это ради своего же блага, чтобы вылечиться, потому что, если хочешь искоренить что-то, нужно найти это, вытащить на поверхность, стряхнуть сухую землю, обнажить корни, и – чик-чик – отрезать все лишнее.
В восемь вечера хождения не прекратились, но пора открыть второй пакетик, высыпать его содержимое во второй бокал, снова проглотить гадкую на вкус и пахнущую канализацией жидкость; Лорис впускает ее в свое тело, думая, будто это чудодейственная вода из высокогорного источника, одного из тех чистейших ручейков, что текут среди северных хребтов, в которой содержатся только минеральные соли и немного натрия, выпивает все до дна, губы становятся жесткими, сухими и облупленными.
Голова тяжелеет, он наклоняет ее и рассматривает свой пупок, он решил не одеваться, чтобы было проще мыться после каждого похода в туалет, и за полчаса перерыва успевает принять душ, пока кишечник снова не опорожнится и не исторгнет теперь уже последние жидкие остатки содержимого, последние намеки на пищеварительный процесс, хватает ртом воздух, изнемогая от голода, и чувствует, что сейчас упадет в обморок, растянется на полу.
Около полуночи Лорис понимает, что внутри совсем ничего не осталось, он стал как панцирь насекомого, вытащил наружу все, и плохое, и хорошее, – повторяет он про себя.
У него мутнеет в глазах, живот совсем плоский и гладкий, как будто его натянули на бедренные кости, уже несколько месяцев такого не наблюдалось; он накручивает растущие вокруг пупка волосы на палец и аккуратно тянет за них, ожидая какого-то нового ощущения.
Хватает телефон и включает на полную громкость плейлист со своими любимыми современными композиторами на “Спотифай”, ему кажется, эти мелодии как раз подходят под обессиленное состояние, ведь его тело способно резонировать, отражая звуки, как кавеа в римском театре, как пустая зала с деревянными панелями на стенах.