Человек с головой коня
Дорога от дома до офиса – всего километр, безобидная прогулка для любого человека, приятно пройтись даже под дождем, но для Лориса все иначе, он считает, сколько сотен метров осталось до входа в квартиру, ненавидит останавливаться, перестал смотреть по сторонам, разведывать окрестности.
Поначалу он любовался двухэтажными коттеджами, украшениями в стиле модерн на фасадах, розовыми, оранжевыми, желтыми оттенками, плющом, тянущимся вдоль карниза зданий, палисадниками за оградой, изгибистой дорогой, ведущей вниз к кварталу Трастевере, кафе-мороженым с французским названием, местным рынком с десятью лавками, в лучшей из которых продают мягкий сыр, театром, где ставят экспериментальные спектакли, кондитерской, где можно встретить знаменитых актрис и режиссеров, заказывающих целые лотки взбитых сливок для праздничного обеда.
Теперь остается только свернуть налево и идти прямо, потом снова налево, и дальше по прямой до конца улицы, которая оканчивается тупиком.
Он чувствует себя самозванцем в этом районе, тем, кто хочет жить как все, но не может себе этого позволить, как еще называют людей вроде него? Нахлебники, те, кого нужно содержать, кто так и не повзрослел.
Коллеги часто встречаются в баре, где подают вино с приставкой “био-”, апероль и кампари-спритц, жирные чипсы, апулийские сушки-таралли, нарезки из фермерских колбас – все по 15 евро, – заказывают по бокалу пива, засиживаются допоздна, и число бокалов доходит по десяти, Лорис по-прежнему сидит перед первым, потихоньку потягивает напиток, он может оплатить только это.
“Это деньги моего отца, – повторяет он про себя, – это деньги моего отца, я пью их, а не пиво”.
Дома в округе стали для него домами, на которые ему не хватит денег, а атмосфера исторического центра – обманчивыми декорациями: таков путь от окраин с подземными переходами до зданий начала двадцатого века в Монтеверде.
Улица, на которой он живет, носит имя масона, по мнению многих бесталанного поэта, балансировавшего между званием посредственного продажного писаки и непризнанного гения. Лорис специально нашел его стихи и романы и, прочитав их, испытал только раздражение: напыщенный, скучный поэт второго ряда, поэт полумер и полусвета, напускающий на себя вид реакционера и рыхлящий землю на заднем дворе.
Он чувствует себя ровно так же и уверен, что, если однажды по какой-нибудь неведомой причине в его честь тоже назовут улицу, все, кто проходит по ней, подумают, что он не достиг выдающихся результатов и оставил после себя только грязные следы.