– Мне жаль, я не уследил, – признается Лорис и не знает, что еще добавить, пока внутри него, прямо как взбитые сливки, поднимается тревога, застывая в районе пищевода, дыхание снова становится тяжелым и сдавленным.
Он дотрагивается до лежащего в кармане телефона, думает, что не стоит проверять, что пишут на официальной странице издательства в соцсетях, но за те несколько секунд, пока главный редактор говорит с ним, пальцы оживают сами собой, и вот Лорис уже прочел все и убрал телефон обратно, в горле застряла косточка, твердая, точно камень на дне реки, он чувствует, что не может проглотить ее.
Тем временем одна из редакторов выходит из кабинета, где сидят управляющие, хлопает дверью и идет за сумкой, на сегодня хватит, сообщает она, ей уже три месяца задерживают зарплату, вернется, когда деньги поступят на счет.
И она действительно считает, что сумеет этого добиться, хотя потом отстанет от графика, не сдаст вовремя две или три рукописи, придется нагонять и работать сверхурочно, договор закончится через четыре месяца, а у дверей уже собралась очередь из тех, кто только-только окончил университет и кому достаточно и меньшего: переворачивания страниц в сканере, возмещения трат, упоминания в резюме, кто знает, быть может, мы тебя наймем, – как и Лорис, чей отец с пенсии оплачивает ему квартиру на первом этаже чуть выше обычного: небольшая комната, санузел, кухня, и по выходным они ссорятся, потому что так жить нельзя, нельзя сидеть на шее у родителей, паразитировать на них.
Офис издательства уменьшился с пяти комнат до трех, половину управленцев уволили, Лорис вынужден пользоваться личным ноутбуком, а рабочим местом ему служит овальный стол, за которым все обедают, отчего на манжетах рубашки часто появляются масляные пятна.
Когда он впервые вошел сюда, то ощутил воодушевление: после множества провальных попыток ему наконец удалось извлечь хоть какую-то пользу из своего филологического диплома, думал, что ему удастся пустить здесь корни, вырасти, обучиться, обрести признание, он сгорал от нетерпения, желая хоть краешком глаза заглянуть в издательский план, услышать разговоры о новинках, дотронуться до книг, только вышедших из типографии. Однако со временем он привык к офисной рутине – по сути это место ничем не отличалось от остальных ему подобных: те же трудности, проблемы, требующие безотлагательного решения, хлопанье дверьми. Вместо того чтобы поручить ему рецензировать рукописи, его чаще всего просили принести кофе, не забыв о нужном количестве сахара, авторы, печатавшиеся у них, игнорировали его, а однажды сунули ему в руки куртку, как будто он не человек, а вешалка.