Несмотря на премию в тысячу долларов, никто не смог поймать подходящего для размножения самца, не считая того, что в неволе это довольно сложный процесс.
Прошло не так много лет с тех пор, как огромные стаи странствующих голубей вились в небе над Огайо, до тех пор, когда на Земле не осталось ни одной особи.
Меньше чем за век от нескольких миллиардов до нуля, от числа, превышающего население Земли, до полного вымирания.
Тогда Лорис еще не знал о Марте, но если бы услышал ее историю, то, возможно, сейчас бы вспомнил о ней, ведь он чувствовал себя именно так: как вымирающий вид.
Картина, висевшая перед ним посередине стены, казалась кучей расплывчатых пятен, слезящиеся глаза не могли сфокусироваться на изображении, разглядеть на нем лицо или очертания чего-либо. Вполне может быть, что на ней нарисована и цапля, и армия на поле битвы.
Люди ходили по коридору, как невидимо присутствующие духи, оживающие ночами в полнолуние. На одних были халаты, из кармашка верхней одежды торчала шариковая ручка, другие – в куртках и футболках – покачивались на пластиковых сиденьях.
Какому-то мужчине со вчерашнего дня не разрешали увидеть сына, он стоял перед отделением интенсивной терапии, держа в руках шапку, ругаясь на чем свет стоит, а его жена мяла в руках сумку и просила прощения.
От неопределенности кожа у Лориса стала бледной и желтоватой, он не знал, почему оказался здесь, точнее, знал, но отказывался признавать, не хотел принимать, что через несколько дней события начнут развиваться в совсем ином направлении, противоположном и враждебном его желаниям.
Темпеста позвонил ему из больницы, голос у него был сдавленный, приглушенный, почти шелестящий, и мальчика это сразу обеспокоило, как будто этот голос принадлежал не дедушке, а его уставшему двойнику, дублеру. Он сказал, что чувствует себя хорошо, попросил его навестить, всего несколько вяло произнесенных слов, но они привели Лориса в ужас.
Когда Сандро вышел из белой двери и позвал сына, чтобы тот пошел за ним повидаться и поздороваться с дедушкой, он добавил:
– Его недавно прооперировали, не пугайся.
Однако испуг настиг его сразу же, ударил прямо в лицо, рот скривился, концентрированный страх пробрал от паха до подмышек, и он, как зверь, освещенный фарами грузовика на шоссе посреди ночи, остался наедине с жуткой опасностью, не имеющей ничего общего с деревьями, ручьями, высокой травой и хищниками, опасностью, которую лесные обитатели не способны осознать.
Лорис взглянул на отца и отрицательно покачал головой, он не решался зайти в палату, лучше он придет навестить дедушку, когда тот будет чувствовать себя лучше, когда выздоровеет.