Как пережить этот мрак, заточение в комнате и лихорадку? У кого просить помощи, если единственный взрослый человек в этом доме закрыл его на ключ и отгородил от остальных?
Его не покидало ощущение, что он может умереть, задохнувшись или утонув в собственном поту, его одолевали страхи и кошмары, в голове всплывали картины убийства, он видел, как кто-то, не встретив сопротивления, столкнул в воду девушку из Калабрии, так и не ставшую медсестрой, ему чудилось, что чей-то голос шепчет на ухо, как все было на самом деле.
Сестра Томмазо часов до четырех утра громко слушала музыку в соседней комнате, стук барабанов и напряженное жужжание электрогитар периодически заставляли его вздрагивать, будили, едва ему удавалось уснуть, а девушка, перекрикивая певца, пела о человеке, сделанном из сахара, из безжизненного темного угля, о серебряных кораблях, готовых отправиться в плаванье.
Как только утром дверь открыли, Лорис, потный и с красными глазами, резко вскочил с кровати, побежал в туалет, потому что его тошнило и он всю ночь сдерживался, чтобы не описаться.
Томмазо с подавленным видом стоял за дверью ванной и спрашивал, все с ним в порядке, а Лорис хотел одного – вернуться домой – и попросил дать ему мобильный.
Но позвонил не отцу и не маме, а набрал номер дедушки, так как знал его наизусть, услышав голос в трубке, он расплакался и сказал:
– Дедушка, мне плохо, приезжай скорее.
Приехав, тот увидел, что внука завернули в шерстяное одеяло, отчего на лбу у него выступила испарина, забросил его на плечо, как деревянный чурбан, и молча унес оттуда.
Лорис сразу же рассказал, что случилось ночью.
– У этой дамочки не все дома, – подытожил Темпеста, укладывая его сзади на сиденье “мерседеса”. – Давай не будем ничего говорить твоей маме, ладно? Иначе она больше никуда тебя не отпустит.
Лорис кивнул, запах кожаной обивки и дедушкиного одеколона придали ему бодрости, а хлорка, течь на потолке, карамель и серебряные корабли остались далеко позади.
И хотя мама так ничего и не узнала, он сам решил, что будет спать только в своей постели или вместе с дедушкой, оставаясь у него на ночь, рядом со шкафом, набитым нарядной одеждой, которую Темпеста больше не носил, с фотографиями на стенах, сделанными в Итальянском клубе в Аддис-Абебе, где его засняли в карнавальном костюме первоклассника, в школьной форме и с соской во рту.
Лорис рассматривал фотографии, стоя посреди комнаты, от которой представители транспортной компании скоро не оставят камня на камне, когда отец сказал ему:
– Выбери, что хочешь оставить себе на память из дедушкиных вещей, и пойдем.