С каждым произнесенным названием голова Лориса все сильнее клонится вниз, к груди, шея сгибается, он чувствует, что болезни одолевают его, как насекомые, бегают и ползают по коже: стрекозы, тараканы, черви, жуки, сверчки, мухи, осы, богомолы пытаются насытиться, проделать дыры в его мягком, истончившемся панцире.
Голос Беды убаюкивает, как колыбельная, забирается в голову, проникая внутрь, наполняет ее и снова исчезает, у нее блестящие губы, прямо как яблоко в карамели, она поправляет синий парик на голове, несколько волосков прилипли к блеску на губах, она плюется, чтобы избавиться от них.
Курит, посасывая фильтр сигареты, облокачивается спиной о стену и смотрит на покрытые черным лаком ногти, один сломался, нужно его подпилить, пока не настал вечер.
Лорис пытается не смотреть на свою руку, но дым обволакивает и одурманивает их обоих, он касается руками шеи, сжимает ее пальцами, а потом отпускает, кашляет и вдыхает полной грудью, впитывает порочный, наэлектризованный, отравленный воздух.
– Что это за ерунда – метаболический ацидоз? – спрашивает он про себя, поднимает голову, моргает, глаза покраснели от дыма и слезятся.
– Можешь поискать в интернете, – раззадоривает его Беда и подает телефон, – там всегда найдется что-нибудь новое.
– И правда, – соглашается Лорис, какое-то время молчит, оглядывая ее с головы до ног: на ней белая футболка, обтягивающая пухлую искусственную грудь, сквозь ткань просвечивают соски и крутые изгибы молочных желез, больших, идеально округлых, – что-то среднее между кошмаром и эротической фантазией, между точкой опоры и бездной, между подругой и убийцей.
– Как же я до этого докатился? – вопрошает он, как будто она действительно может ему ответить.
Этот вопрос он задает себе постоянно, с тех пор как вернулся к родителям и исчез из жизни тех, с кем общался вне дома. Он повторяет это каждые два-три часа, выжимает из себя ответ, дознается, надрывается, лишь бы получить хоть какую-то реакцию.
Беда качает головой, как будто говоря, что ее это не касается, замечает следы помады на фильтре сигареты, рассматривает ее, крутя в пальцах.
– Знаешь, что я сделала с ягненком? – спрашивает она, заметив, что Лорис задумался.
– Говори.
– На самом деле это сюрприз, – игриво отвечает Беда и облизывает мизинец, как будто испачкала его мороженым или посыпкой от жевательного мармелада.
Он тоже качает головой и долгое время не произносит ни слова.
– Мы с тобой остались одни, только я и ты, – наконец произносит он, постель заволакивает сигаретным дымом, притупляющим ощущения, резким запахом табака.