Когда они проезжали мимо городка Чельсано, Лорис разглядел припаркованные на стоянке машины – значит, ресторан, где они ели мясо на вертеле, по-прежнему существует, как и образ Богоматери, способный исцелять детей, к которому он так и не решился подойти. Он было хотел попросить отца остановиться, пусть он попробует преодолеть нелепый страх, внушаемый этой церковью и царящим в ней полумраком, но ладони вспотели при одной только мысли о дедушкином доме, о том, что с ним стало, о том, что он почувствует, снова увидев этот дом и вспомнив его прежний облик, он будет одновременно старым и новым, пугающим, незнакомым.
Что бы подумал о нем Темпеста, если бы они встретились сегодня? Возможно, что его внук – трусишка, неудачник, бездельник. Простил бы он его за то, что Лорис не охотился за тем, что следовало увидеть, за неотъемлемой частью нашего мира, которая нам не принадлежит и которую именно поэтому следовало познать?
Между ними не только поколенческая пропасть, но и расстояние, измеряемое в лунах и звездах, преодолеть которое можно лишь на ракете, сопротивляясь отсутствию земного притяжения.
Когда они добрались, Лорис сразу же заметил, что забор перекрасили в красный цвет, из сетки-рабицы торчат листья розовых кустов – ни одного бутона, но много колючек.
Сандро уговорил его позвонить в домофон и назваться, а сам пока подождет в машине; Лорис выбирается наружу, подходит к калитке, но там ничего не написано, нажимает на кнопку и ждет.
Ему неловко, он чувствует себя незваным гостем, подглядывающим, хочет вернуться обратно, махнуть на все рукой, тревога нарастает, его прошибает холодный пот. Зачем он здесь и что ему нужно?
В прошлом он много раз открывал эту калитку, Темпеста проходил через нее каждое утро, чтобы забрать его из города, привезти сюда, через нее внесли и клетки с голубями.
Однако выглядит она совсем иначе, это совсем не те железные прутья, отмечающие вход в лето с его приключениями и работой в огороде, застарелым запахом подвала, ворчанием старой нагревательной колонки, ровными рядами банок с помидорами, мясным соусом, клубничным вареньем.
– Кто там? – спрашивает, как кажется, незнакомый мужской голос.
– Лорис… – с дрожью в голосе отвечает он, чувствует себя идиотом, бросает взгляд на отца, тот отвечает ему знаком: не тушуйся – и не выходит из машины.
– Лорис? Надо же…
Обладатель голоса открывает ему калитку, и он заходит.
Газон аккуратно подстрижен, живая изгородь из лавра на месте, кроны пиний той же формы, что и раньше, кусты метельника пересадили чуть дальше от входа, стены дома по-прежнему грязно-белые, снизу поросшие мхом.