— А почему не пошли в прорывы? — поинтересовался я. — Там лицензия не нужна, платят неплохо, и работа всегда есть.

— Страшно, — он честно признался и развёл руками. — Я почти всю жизнь в клинике проработал, в безопасности и комфорте и с содроганием сердца вспоминаю, как раньше приходилось зарабатывать уровни. Монстры, опасность, можно и не вернуться… Знаю, что многие так зарабатывают, но я не боец. Мне проще с пациентами работать, чем с тварями из подземелий.

После разговора с Семёном Игнатьевичем я отошёл в сторону и задумался. Передо мной стояла толпа потенциальных союзников, людей, которых система и коллегия загнали в угол и лишили перспектив. Многие из них были третьесортными, а значит ни о каком развитии в рамках Светлой системы речи быть не могло. Они так и останутся на дне, выполняя грязную работу за копейки и мечтая о лучшей жизни, которая никогда не наступит.

Но я мог это изменить. Отключить их от Светлой, подключить к Тёмной, дать шанс на нормальное развитие. Проблема только в одном: как убедиться, что среди них нет засланного казачка от коллегии? После истории с тайным покупателем доверять всем подряд было бы глупо и опасно.

Мысль пришла практически сразу, и я почувствовал, как на лице расплывается довольная улыбка. Надо сделать их соучастниками! Если человек готов публично оскорбить Светлую систему, значит он точно не работает на коллегию, ведь никакой агент не станет рисковать своим положением ради внедрения. А даже если станет, то после такого представления вернуться обратно он уже не сможет.

Подозвал первого целителя, того самого Митю с нервно дёргающимся веком, и отвёл его чуть в сторону от остальных.

— Смотри, при приёме на работу у меня есть одно важное требование, — начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты должен четыре раза вслух, чётко, с чувством, толком и расстановкой произнести «Светлая система дура». И так искренне, чтобы я поверил.

Митя выпучил глаза, будто бы я только что предложил ему прыгнуть с крыши.

— Но ведь… — он замялся и нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что его сейчас поразит молния с небес. — Она же может понизить мне сорт… А у меня и так третий… Разве четвертый вообще существует?

— И чем тебе помогает этот сорт? — я пожал плечами. — Легче живётся? Больше зарабатываешь? Быстрее развиваешься?

Он промолчал, потому что ответ был очевиден. Третий сорт не давал ничего, кроме презрения окружающих и закрытых дверей везде, где эти двери вообще существовали.

— Я как бы не настаиваю и не заставляю ничего говорить, — добавил я примирительным тоном. — Если не нравится, ты всегда найдёшь работу и без лицензии. Целителей критически не хватает, так что без дела не останешься.