Этого оказалось достаточно. Десять пар глаз смотрели на меня с пониманием и принятием, и я видел, что они осознали серьёзность ситуации. Дороги назад больше нет, только вперёд, вместе с Тёмной системой и со мной.

* * *

Дорога домой показалась Семёну Игнатьевичу бесконечно длинной, хотя на самом деле занял этот путь не больше получаса. Он шёл по знакомым улицам, машинально обходил прохожих и думал о том, что только что произошло, прокручивая в голове разговор с этим странным целителем Рубцовым снова и снова.

Светлая система дура. Четыре раза, вслух, с толком и расстановкой. Требование звучало настолько дико и абсурдно, что поначалу Семён Игнатьевич решил, будто над ним просто издеваются.

Но нет, Рубцов говорил совершенно серьёзно, и некоторые из тех бедолаг, что стояли в очереди на собеседование, действительно произносили эти слова. Он видел их перекошенные от страха лица, слышал дрожащие голоса и наблюдал, как они бледнеют после каждого произнесённого оскорбления.

Семён Игнатьевич не стал участвовать в этом балагане и ушёл сразу, как только понял, что от него требуется. У него второй сорт, а это многое значит в этом мире. Второй сорт означает уважение в обществе, доступ к определённым благам, возможность жить по-человечески, а не влачить жалкое существование на задворках цивилизации.

Да, лицензию у него отобрали, да, работать по специальности он больше не может, но сорт-то остался при нём! И рисковать этим последним достоянием ради сомнительной работы у какого-то самоучки с молотом он не собирался.

Дом встретил его привычной тишиной и уютом. Двухэтажный особняк в хорошем районе, с просторными комнатами, дорогой мебелью и всеми удобствами, которые только можно пожелать. Пятнадцать лет работы целителем в клинике Белова позволили сколотить вполне приличное состояние, и даже после отзыва лицензии Семён Игнатьевич мог позволить себе жить безбедно ещё несколько лет как минимум.

Он прошёл в гостиную, где на стенах висели картины известных художников, а на полках поблёскивали дорогие безделушки, привезённые из разных уголков империи. Открыл бар, достал бутылку хорошего красного вина, налил себе бокал и устало опустился в любимое кресло у камина.

Первый глоток прокатился по горлу приятным теплом, и Семён Игнатьевич позволил себе немного расслабиться. Закрыл глаза, откинул голову на мягкую спинку кресла и попытался не думать ни о чём. Но мысли всё равно лезли в голову, назойливые и беспокойные, не давая насладиться моментом покоя.

Рубцов… Этот Рубцов со своим профсоюзом целителей и бесплатным обучением. Он ведь не просто так требует оскорблять Светлую, в этом наверняка есть какой-то смысл. Может быть, он проверяет лояльность? Или отсеивает тех, кто может донести на него в коллегию?