Элиза вскинула подбородок.

— Я хочу стать самой влиятельной женщиной в этом городе.

Я даже не улыбнулся. Думаю её бы девчонка-подросток тут же восприняла бы за издёвку над своей мечтой.

— Зачем? — спокойно спросил.

— Чтобы стать самой влиятельной женщиной в городе, — повторила она, будто это и был весь ответ.

— Зачем?

— Я тебе уже ответила.

— Это не то. Зачем? — сложил я на груди руки.

Она открыла рот, закрыла, и её прямая спина на секунду куда-то делась.

— Да что ты заладил-то, со своим «зачем», «зачем»⁈ — её глаза заблестели… — Чтобы никто больше не смел унижать мою семью! Чтобы мои одноклассники перестали смотреть на нас как на людей третьего сорта! Чтобы аристократы не смели приходить в наш дом как к себе домой и требовать деньги! И чтобы отец никогда, слышишь, никогда больше не держал в руках флакон с ядом!!! Никогда… — последнее слово прозвучало навзрыд. Она заговорила тише. — Я не хочу, чтобы моя семья когда-либо ещё оказалась в таком положении…

Вот теперь всё встало на свои места.

Между ветками дуба натянулась паутина, и в ней бился мелкий ночной мотылёк. Я подцепил паутину пальцем, освободил крылья и стряхнул мотылька в воздух. Тот сделал пьяный круг и ушёл в темноту.

— Тогда твоя цель вовсе не про влияние, — спокойно сказал ей. — Ты хочешь защитить своих. То же самое, что движет и мной. А влияние тут просто инструмент, один из многих.

Элиза замерла.

— Кажется, я поняла, — медленно проговорила она. — Я так вцепилась в «стать самой влиятельной», что приняла инструмент за саму цель. И пошла бы не туда. — Она посмотрела на меня. — Спасибо. За совет.

— Не за что.

Она кивнула, прижала свитки к груди и ушла в дом, оставив меня наедине с дубом и звёздами.

А я вернулся к технике.

Я тренировался всю ночь напролёт. Тело второй ступени такую нагрузку держит легко, усталости почти нет.

Движение за движением, круг за кругом энергии, я повторял технику и вбивал в память строчку за строчкой.

Когда сквозь облака начали пробиваться первые рассветные лучи, я наконец остановился.

Готово. Технику я освоил целиком, до последней связки. Тело держало её само, и весь комплекс я мог прогнать теперь хоть с закрытыми глазами.

Помогли девяносто девять звёзд таланта: с ними освоение заняло всего одну ночь.

Оставалась мелочь. Проверить, работает ли эта демоническая красота на деле, или я всю ночь просто танцевал перед деревом.

У самого края сада, там, где заросли упирались в старую ограду, торчал валун мне в полный рост, из тех, что притащили сюда когда-то для красоты, а потом забыли вместе с остальным садом.