Жир я растопил на краю алхимического пламени, снял, добавил масла и начал вводить пасту частями, растирая до полного соединения.
Смесь схватилась и загустела, разноцветные жилки внутри неё погасли и слились в один спокойный тон.
Полученное я переложил в куб через горловину, посадил крышку и убрал пламя почти в ноль, оставив от лепестка голубую ниточку.
— Ты положил в алхимический куб жир, — сказала Каталина за моей спиной.
— Я положил в него связующее. — Я подкрутил подачу, добиваясь микроогня, при котором поверхность даже не дрожит. — Дальше его надо томить. Медленно, без единого бурления, минимум двенадцать часов, а лучше больше, и трогать его нельзя.
— Двенадцать часов? Синтез идёт полчаса.
— Синтез идёт полчаса, а холодец варят сутки. Всё, что должно связаться намертво, связывается только временем. — Я кивнул на куб. — И да, я обещал тебе алхимию круче твоей. Считай, урок первый. Остальное покажу, когда снимем крышку.
Я отступил от стола, размял поясницу и наконец огляделся.
Двор заливал жёлтый свет. По стенам горели светильники, над столешницей висел отдельный фонарь, а небо над башней было чёрным и всё в звёздах.
В животе у меня заурчало так, что глухой бы услышал.
Приехал я сюда на рассвете, а сейчас глубокая ночь. Целый день ушёл на железо и коренья. Ни обеда, ни заката, ни того, как хозяйка зажигала лампы.
И тут я вспомнил про кучера.
Мужик, надо полагать, так и торчал за гребнем холма, куда я усадил его на рассвете. И честно отрабатывает обещанную доплату за простой единственным доступным ему способом.
Придётся его обрадовать. Простой затянется ещё часов на двенадцать, не меньше.
Вот тебе и заглянул на полчаса поговорить о найме…
Глава 2
— Ты сегодня ел хоть раз, мастер на все руки? — спросила Каталина, пока я разминал поясницу.
Стоп. Мне послышалось, или в голосе хозяйки минного поля появилась забота? Утром эта женщина держала меня на прицеле трёх десятков багровых пилюль и обещала выгнать через минное поле без тропы, а вечером её вдруг заинтересовал мой желудок. Быстро мы поладили. Ещё пара таких визитов, и она начнёт вязать мне носки.
— Твой живот ревёт так, что мыши в клетках вздрагивают, — Каталина кивнула на дверь в башню. — Идём, поужинаем. И раз уж ты наворотил у меня столько работы, покажу тебе одно место. Особенное.
Особенное место в доме алхимика. По моему опыту, именно такими словами обычно описывают пыточную. Впрочем, после целого дня с ключами и кореньями я согласился бы и на пыточную, лишь бы там кормили.
Перед уходом я ещё раз проверил куб. Голубая ниточка пламени не дрожала, рунический контур держал температуру сам, а обе отводные линии оставались холодными. Теперь аппарат можно было оставить без присмотра: ближайшие двенадцать часов от нас требовалось одно — не лезть к нему с умными руками.