Я промолчал, хотя рука сама дёрнулась её остановить.

Для алхимика всё это реагенты, которые надо свести в одном сосуде, и в этом была своия логика. Только у меня перед глазами лежали продукты, а у каждого продукта своё время и своя температура. Корень отдаёт энергию долго и на сильном жаре, лист сгорает за минуту, и если бросить их вместе под полный огонь, то к моменту, когда раскроется корень, от листа останется горькая труха.

Вдобавок в закладке не нашлось ничего, что связало бы разные силы в одно целое.

Впрочем, чинил я железо, а не рецепт, поэтому свои соображения оставил при себе.

Каталина влила энергию в управляющий кристалл, и рунический контур замкнулся.

Пламя вытянулось, металл потемнел, потом пошёл красным, и руны вспыхнули на полную от нагрузки.

Гул пошёл вверх тем же порядком, что и в прошлый раз, а на знакомой ноте клапан наконец сработал.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Белая струя ударила вверх, давление ушло в параллельный контур, буфер принял на себя первый скачок, ледяная рубашка отработала своё, и в новом конденсаторе застучали первые капли.

Куб стоял и гудел на одной ноте, продолжая работать.

Каталина застыла над столом, и рука её так и осталась висеть над кристаллом.

— Он должен был взорваться на четвёртой минуте, — сказала она куда-то в пространство.

Потом, развернувшись ко мне, она заговорила вдвое быстрее.

— Куда у тебя уходит избыток? Он же несёт часть силы состава, ты это понимаешь? Ты сбрасываешь давление, а вместе с ним половину эффекта, или нет? И почему тогда контур не рвёт при обратном ходе, там же должна пойти отдача, если только твой буфер не работает как…

— Наружу не уходит ничего, — сказал я. — Излишек идёт не в воздух, а по второй линии. Остывает в ледяной рубашке и капает в тот же приёмник. Ты ничего не теряешь, ты просто пускаешь лишнюю силу длинной дорогой, чтобы она успела остыть, а не рвала стенки.

Каталина открыла рот, закрыла, проследила глазами буфер, потом второй конденсатор, и оборвала себя сама, коротко хлопнув ладонью по краю стола.

— Потом. Синтез идёт.

Шёл он около получаса, и всё это время Каталина не отходила от стола, только один раз поправила пламя.

Когда последняя капля упала в приёмник, она сняла колбу, набрала состав в тонкую пробирку и почти бегом ушла к стене, где под навесом стояли клетки.

Оттуда, с нижней полки она достала какую-то мышь. Тощая, с проплешинами на боках, зверушка лежала у неё на ладони и почти не шевелилась.

Не Соня. Значит, на комке со звёздами она пробовать своё варево не рискует: тот у неё один, а этих мышей на полке целый ряд.