Первые десять ударов ничего. Камни просто стукались друг о друга.

Ещё десять с аналогичным результатом.

— Слушай, может, у тебя всё же найдется, что-то чем можно разжечь огонь? — спросил у Амелии. — Зажигательный амулет? Магическая техника?

— Моя стихия лёд. Замораживать я могу, а вот поджечь, ни как не получится.

Ясно, она дрожащий от холода морозильник, и ни единой спички.

Я продолжил стучать. Пот стал заливать глаза, мышцы рук ныли, но сдаваться я не собирался. Мы нуждались в тепле.

Наконец, после добрых десяти минут упорной долбёжки, крошечная искорка зацепилась за сухой мох.

Осторожно подул на неё, подкладывая самые тонкие веточки. Искра разгорелась. Потом появилось крохотное пламя. Ещё несколько веточек, и вот уже весёлый огонёк облизывает сухие ветви.

— Есть! — я выдохнул с облегчением, всё же правы были предки.

Когда огонь, как следует разгорелся, окружив нас мягким, тёплым светом, я поднял глаза на Амелию.

— Теперь нужно высушить одежду, — сказал ей, поднимаясь. — Иначе заболеем и загнёмся здесь не от монстров, а от банальной простуды.

Она кивнула.

Но потом её глаза как расширились, когда поняла, что я ей предлагаю.

— Что? Нет! Так нельзя! Это… это неприлично!

Я вздохнул, опять начался этот аристократический бред.

— Амелия, — я посмотрел на неё серьёзно. — Ты видишь тут кого-нибудь ещё, кроме нас двоих?

— Но… — она замолчала, явно борясь сама с собой.

Не дожидаясь её ответа, я снял мокрую рубаху и повесил её на ветки, что торчали недалеко от костра. Следом за рубахой на куст полетели штаны.

Амелия смотрела на меня во все глаза. За эти недели культивации моё тело заметно окрепло, мышцы стали более выраженными, плечи шире. Подозреваю, что девчонка явно не ожидала увидеть такой рельеф под простой крестьянской одеждой.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил у неё, поворачиваясь к ней спиной и занимаясь развешиванием одежды.

Позади раздалось раздражённое шипение, похожее на звук разъярённой кошки, а сразу за ним последовал едва слышный шелест ткани. Амелия, немного поколебавшись, всё же последовала моему примеру, явно с трудом подавив свою гордость. В пещере воцарилось напряжённое молчание.

Я продолжал возиться со своими вещами, не оборачиваясь на спутницу. Когда наконец всё аккуратно развесил, то протянул руку назад.

— Дай мне свой клинок.

— Зачем? — в её голосе слышалось недоумение.

— Надо.

Несколько секунд ее замешательства, а затем рядом со мной на камень лёг в ножнах её короткий меч. Я взял его, вытащил и повертел в руке. Клинок оказался лёгким и острым, проверил пальцем заточку и улыбнулся, в самый раз.