Мира несколько мгновений не шевелилась. Только пальцы на ручке чашки сжались сильнее, а с лица медленно ушла краска. Я рассчитывал на потрясение, затем на облегчение и, возможно, на осторожную радость, но последовательность сразу нарушилась: пришло только потрясение. Мать не бросилась обнимать меня, не спросила, насколько редким оказался класс, и даже не посмотрела на Эдвина. Несколько ударов сердца она просто сидела, словно любое движение могло подтвердить, что услышанное действительно произошло.

— Какой класс ты получил.? — спросила она почти шёпотом.

— «Тактик».

Я продолжил прежде, чем название успело породить слишком яркие картины с полями сражений, кровью и знаменами. Объяснил, что Тактик не относится к классам переднего строя и не требует от меня лично размахивать мечом среди противников. Основные способности связаны с анализом сведений, вниманием, планированием, выделением главного и максимально эффективным управлением доступными силами. Навыки не проталкивают через слабые каналы мощные потоки энергии, Варрен уже проверил их воздействие и не обнаружил свежих повреждений. Хорн согласился выстроить постепенную программу занятий, Эдвин открыл мне доступ к учебным материалам, а сегодняшний опыт с Меткой показал, что класс способен помогать даже в восстановлении движений. Я рассказываю всё сам именно потому, что не хочу больше плодить тайны внутри семьи и заставлять её узнавать важные вещи случайно.

Пока что слова выстраивались в правильном порядке. Я заранее выбрал последовательность, убрал всё, что могло напугать мать без необходимости и оставил достаточно подробностей, чтобы признание не выглядело пустой попыткой успокоить. Проблема заключалась в том, что Мира слушала не ученика, получившего полезный класс, не человека с улицы: она слышала сына, который едва не умер, после чего несколько дней скрывал ещё одно последствие срыва испытания.

Страх глушил мои объяснения. Губы Миры выцвели. Чашку мать подняла зачем-то, а потом снова осторожно поставила на блюдце, звякнувшее фарфором. Её взгляд метнулся к Эдвину, задержался на спокойном лице мужа, и в эту секунду мать поняла то, о чём я ещё не успел сказать.

— После срыва, — медленно произнесла она. — Ты получил класс после того, как едва не умер?

— Мира, позволь ему закончить, — начал отец.

— Я разговариваю с сыном, Эдвин.

Голос оставался тихим, но я не представлял, сколько сил ей требовалось, чтобы сохранить это спокойствие. На последнем слове дыхание всё-таки перехватило, и Мира минуту прятала лицо в ладонях и успокаивалась, прежде чем продолжить: