Глава 2
Отец некоторое время ел, пил чай, явно вернулся мыслями к какому-то из своих утренних документов, но взгляд время от времени снова возвращался ко мне.
— Ты все еще думаешь над чем-то, — наконец заметил Эдвин.
— Я обдумываю, что ещё могла бы печатать типография, — признался я. — Кроме делового бюллетеня.
— Сначала доведи до ума первый проект.
Обидно, но справедливо. К сожалению, здравый смысл не отменял того, что мысль уже зацепилась за типографию и не желала отпускать.
Комиксы. Или, если говорить солиднее, «визуальные истории». Можно было назвать их иллюстрированными романами, последовательными гравюрами, сериями картинок с текстом, учебными сценами, как угодно. В двадцать первом веке картинка давно перестала быть развлечением для детей и неграмотных. История с удачным визуальным образом запоминается лучше, чем голый текст. Реклама, плакаты, комиксы, манга, раскадровки, инфографика, упаковка — все это было одним большим доказательством, что люди любят глазами.
— Это не второй проект, — сказал я. — Пока просто мысли. Я тут подумал о визуальных романах.
Отец наконец поднял голову.
— Ты имеешь в виду комиксы?
Я замер. Внутри что-то неприятно щелкнуло. То самое ощущение, когда уже приготовился принести в дикое прошлое огонь цивилизации, а дикое прошлое лениво спрашивает, не спички ли ты имеешь в виду. Моя будущая империя иллюстрированных историй успела прожить в голове секунды три, после чего получила вилкой под ребра.
— Возможно, — осторожно сказал я. — Что именно ты называешь комиксами?
Элина наконец перестала копировать поведение испуганного зверька и оживилась, будто мы перешли к чему-то действительно важному.
— Последовательность рисунков с короткими подписями и репликами, — объяснил отец. — Иногда целые книги. Их делают в основном в Нарави.
Память Корбина не дала ничего. Ни запаха, ни картинки, ни обрывка разговора, ни детского раздражения от того, что ему не купили такую книгу. Значит, либо формат действительно не прижился в нашем кругу, либо Корбина старательно держали в стороне от вещей, которые считались пустыми развлечениями.
А может, он просто не интересовался ими.
— Что за мир? — спросил я.
— Один из живых миров. Восемь крохотных городов-государств вдоль берега тёплого моря, развитая цветная печать, дешёвая бумага и странная тяга рассказывать истории рисунками.
— И такое пытались продавать здесь?
— Пытались, — ответил отец. — Ввозили приключенческие истории, романтические драмы, несколько юмористических серий. Здесь формат сочли либо детским, либо чрезмерно простым. Знатные семьи не хотели держать подобные книги в гостиных, школы не признавали их учебными, а простолюдинам они казались слишком дорогими по сравнению с обычными печатными историями.