— Ничего страшного не произошло, — подтвердил Эдвин. — Между письмом и выездом прошло достаточно времени, у них не появится нежелательных вопросов.

Из вороха бумаги Эдвин выудил второй конверт — небольшой, светло-серый, запечатанный ровной каплей воска. На нём аккуратным женским почерком было написано: «Господину Корбину Даллосу».

— Это от Марики. Конверт никто не вскрывал, — сказала Мира.

Элина немедленно перестала заниматься пустым блюдцем.

— Это от Марики?! А она приедет?

— Возможно, если мы сегодня согласуем визит, — ответила мать.

— Скажите, что она приедет! Она интересная! Вы же не будете разговаривать без меня?

Сестра выразительно посмотрела на меня, как бы говоря, что во второй раз подряд закрыть вопрос пирожными не получится.

Впрочем, визит Вейров не требовал обсуждать происхождение класса, поэтому и причин исключать Элину из нашего круга общения я не видел.

Эдвин протянул конверт за спину. Слуга принял его и перенёс ко мне.

Я посмотрел на имя и неожиданно для себя задумался: действительно ли девушка из Дома Вейров должна называть мужчину другого Дома господином?

Память Корбина нашла ответ без особых затруднений. Надпись на внешнем конверте была не личным обращением, а формулой доставки — подходящей для человека без самостоятельного титула. Я оставался наследником, но ещё не стал главой семьи и потому не являлся «лордом Даллосом». Внутри Марика, уже знакомая и помолвленная со мной, скорее всего обратится просто «Корбин», сохранив уважительное «вы».

Поразительно, сколько правил требовалось, чтобы два подростка могли обменяться несколькими листами бумаги…

— Итак, Вейры предлагают приехать через два дня, после заключения Варрена, — сказал отец. — Ответ нужно дать сегодня.

На скучное утро рассчитывать явно не приходилось. Отец вернулся к своему чаю, Мира наблюдала за мной поверх чашки, а Элина изо всех сил изображала человека, которого совершенно не интересует содержание конверта. Получалось у сестры хуже, чем у Эдвина улыбаться.

— Я согласен на визит, — произнёс я. — К тому времени Варрен успеет провести контрольный осмотр, а скрываться от Вейров после собственного выезда будет довольно странно и не слишком вежливо. К тому же восстановление действительно продолжается: сегодня я стал ловчее на целую единицу.

Эдвин коротко кивнул, приняв и решение, и пояснение. Мира сразу улыбнулась, потому что услышала главное: я восстанавливаюсь. Элина тоже обрадовалась, хотя по её лицу было понятно, что слова о единице она восприняла как не особенно удачную шутку.

Я спокойно закончил завтрак, не вскрывая письмо. Элина держалась почти героически: не спросила, что написала Марика, не попыталась выхватить конверт, но едва не подпрыгнула, когда я ногтем колупнул печать.