К горлу подкатил ком тошноты. Я отвернулся, упираясь руками в колени, пытаясь перевести дух. В глазах плавало.

— На, попей. — знакомый хриплый голос вырвал меня из оцепенения.

Передо мной стоял Орн. В его жилистых руках была деревянная кружка с водой, лицо было серым от усталости, но взгляд, острый и цепкий, был полон тревожной энергии.

— Видок у тебя, будто тебя самого уже в землю присыпали. — бросил он, суя кружку мне в руки. — Держись, парень. Не время рассыпаться.

Я залпом выпил воду. Она была тёплой и горьковатой, но смыла со рта привкус крови.

— Спасибо, — прохрипел я.

Старик лишь кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам, задержался на топоре за поясом. Он что-то видел, чувствовал. Но не спрашивал. Вместо этого он молча взял у меня из рук пустые носилки и потащил их к выходу, чтобы принять новую партию страдальцев. Его сгорбленная спина в этот момент казалась прямее и крепче, чем у всех городских стражников вместе взятых.

Наш отряд собрался в относительно тихом углу, за горой пустых мешков из-под зерна. Эдварн, прислонившись к стене, снимал окровавленный нагрудник. Его лицо было измождённым, но собранным. Он обвёл нас взглядом — Лиор, Брэнн, Кэрвин и я. Нас было так мало.

— Вы живы. — начал он без предисловий, его голос был глухим, как удар по приглушённому барабану. — Это главное. Держались хорошо. Особенно ты, Макс. — он кивнул в мою сторону. — То, что ты сделал там… это было вовремя. Спас мою шкуру. Спасибо.

В его словах не было пафоса или восторга. Была простая, суровая констатация факта. И от этого благодарность звучала в десять раз весомее. Брэнн хрипло хмыкнул, Лиор молча кивнул. Кэрвин, перебирая тетиву лука, устало улыбнулся.

Но затем лицо Эдварна стало ещё мрачнее, если это было возможно. Он тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу.

— Однако есть плохие вести. Рагварта нет.

Сердце упало. Молчаливый, наблюдательный мечник, всегда бывший настороже…

— Он жив. — поспешил добавить Эдварн, видя наши лица. — Однако… его поцарапал заражённый волк. Рану прижгли, но… — он мотнул головой в сторону отгороженного угла. — Его уже отселили. В карантин.

В воздухе повисла густая, горькая пауза. Мы все понимали, что это значит. Медленная, мучительная смерть. Превращение. Рагварт, наш брат по оружию, был приговорён. И мы могли лишь наблюдать.

И тогда Эдварн посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, как плита. В нём не было просьбы. В нём был лишь немой вопрос. Остальные члены отряда тоже смотрели на меня. Все знали, что я могу помочь, что где-то в глубине меня таится сила, способная остановить это.