Я медленно поднялся на ноги, окончательно осознав весь ужас своего положения. Мое тело было подростковым, на вид лет пятнадцати. Худое, жилистое, абсолютно незнакомое. Каждое движение отзывалось странной отстраненностью, будто я управлял сложной куклой, а не собственными конечностями.

И все-таки… Что это за место? Где я? Вопрос «как я тут очутился» уже казался слишком сложным. Важнее было понять что теперь делать. Но чтобы получить ответы в первую очередь нужно выжить.

Я медленно повернулся на месте, осматриваясь. Вокруг было поле, поле, и еще одно поле. Где-то вдалеке проглядывались очертания чего-то рукотворного, вроде бы стен. Из-за них поднимались тонкие струйки дыма. По всей видимости это было какое-то поселение.

Не раздумывая, я направился в ту сторону. Идти пришлось долго. Ноги, непривычные к ходьбе босиком по неровной земле, быстро начали ныть, тело ломило, но я шел, сжимая в руке топор — свой единственный якорь в этом новом, безумном мире.

По мере приближения стены становились все выше. У массивных ворот стояла одинокая фигура. Охранник, или дозорный. Он увидел меня задолго до того, как я приблизился. Его взгляд, тяжелый и презрительный, проводил меня от края поля и до самых ворот. Он молчал, не задавая вопросов, лишь надолго задержал взгляд на топоре в моей руке. Сжав новоприобретенное орудие покрепче, я шагнул внутрь, в узкую тень от стен.

Я оказался на кривой, немощеной улице. Утоптанная земля, колеи от телег, запах дыма, навоза и чего-то кислого. Солнце только поднималось над стенами, окрашивая бревенчатые и каменные дома в теплые, золотистые тона. Но для меня все вокруг было чужим, непонятным и пугающим.

Память упрямо молчала, не оставляя ни намека на то, как я здесь оказался или что мне здесь делать. Я был пустым местом в самом центре чужой жизни.

Я не знал, куда идти, поэтому пошел прямо, по самой широкой улице, которая вскоре вывела на небольшую площадь. И тут же попал в эпицентр какого-то напряжения.

На площади стоял отряд мужчин. Их плечи были шириной с мои два, тела налиты силой, а в руках каждый сжимал топор. Но не это было самым пугающим. Пугало напряжение, витавшее в воздухе. Оно было почти осязаемым, как перед грозой. Эти люди не просто стояли — они были сжатыми пружинами, готовыми в любую секунду сорваться с места.

Рядом с ними, чуть поодаль, стояли другие — в потрепанной, но прочной кожаной броне, с мечами и луками.

Мужчины заметили меня мгновенно. Десяток пар глаз устремился в мою сторону, и напряжение на площади стало еще гуще.

— Эй, Макс! — один из них сделал шаг вперед. Его голос был низким, резким, как удар камня о камень. — Что тебе здесь надо? Решил все-таки пойти на рубку?