Я глупо улыбался, не понимая, что происходит.

Ждал, когда все засмеются, и объявят о своем розыгрыше

Но Екатерина Степановна лишь проследила за тем, чтобы я зашел и хорошо устроился.

- Давай, иди в парилку. Катю потороплю сейчас, чтобы ты без нее не спекся.

Горячий пар обволакивал, даруя телу долгожданную расслабленность. Мои мышцы плавились и готовились растечься по полкам. Мозг вместе с ними, кстати.

А сердце учащенно стучало, в нетерпении Ждал, когда придет Катерина, и не верил, что она придет!

Время тянулось, и я уже почти привык к мысли, что уже и так хорошо. Попытался вспомнить, как Петрович позавчера сам себя охаживал дубовыми и можжевеловыми прутьями Потянулся, чтобы встать И едва не рухнул от перенапряжения.

- Какой же идиот додумался зайти в парилку без головного убора? – Среди клубов пара Катерину было почти не видно. – На, надень. А то придется макать тебя прямо макушкой в колодец!

Я сглотнул. Наверное, уже галлюцинации! Она пришла! Завернутая в полотенце, из-под которого тянулись бесконечные, длинные, совершенные ноги!

- Так. Выходи. Остынь и попей водички. Иначе я тебя потом не откачаю!

Ледяная вода в деревянном ковше помогла мне прийти в чувство

И я снова рванул обратно. К тем прекрасным ногам и плечам, которые уже, наверняка, покрылись бисеринками пота.

- Боже Катерина, какая же ты красивая! Ты великолепная просто!

Белоснежные волосы завились кудряшками и прилипли к точеным женским плечам. Полотенце слегка съехало вниз, открывая ложбинку на груди, в которую стекали мелкие капельки влаги

Пришлось ухватиться за косяк, чтобы снова не свалиться от перенапряжения.

- Ложись давай. И я тебя отхожу, как следует. Чтобы потом не жаловался, что плохо о тебе забочусь!

Из ее голоса пропала и нежность, и забота, и сожаление Снова – строгая, жесткая, непримиримая Катерина.

- Стоп. Чего ты добиваешься? Зачем, вообще, вызвалась мне помогать? Могла же сразу меня послать нафиг, а не притворяться добренькой?

- Пускай мама думает, что ты мне нравишься. Ей так проще. И мне – тоже. А теперь – давай, ложись!

И на мою спину обрушились мощные, хлесткие, безжалостные удары.

Кажется, Катерина вымещала на мне злость на всех неудачливых мужчин в ее жизни!

- Боже. Я себя почувствовал сейчас маленьким ребеночком. – Жгло кожу адски, так сильно, что из глаз вышибало слезы, и мне приходилось жмуриться, чтобы не показать никому свой позор.

- Прости, не хотела тебя обидеть своей заботой! – Катя сделала вид, что по-настоящему расстроилась, даже брови свела к переносице Но мне почему-то не верилось до конца, что она искренне за меня переживает! Слишком резко поменялось ее поведение.