- О! Степановна! Узнаю твою стать! Что мужа на себе таскала, что нового парня! Зачем тебе мужчины в доме, когда ты и сама справляешься? Вон, силища какая! – У бани нас встретил Петрович. Свежий, бодрый, немного испачканный в саже - Ты иди, Николаич, я скоро приду. Веники уже замочил в кипяточке, паром плеснул, ложись иди в парилку, дыши, грейся. Мы тебя так отогреем, будешь как новенький!

Мужичок перехватил меня от «Степановны», как переходящее знамя почета, и поволок в предбанник.

- Нет, Петрович. Ты его там оставь. А дальше мы – сами.

- Сами? Это как?

- Так. Катюша говорит, что отпарит нашего гостя по лучшей программе. У нее ж, ты в курсе, тоже какая силища? Не хуже меня! Пускай молодые там сами справляются, а ты лучше заходи к нам в гости. Я уже тесто на пирожки развела. Мы тебя с Катенькой маленькой как раз покормим. Чтобы не скучал!

Я глупо улыбался, не понимая, что происходит.

Ждал, когда все засмеются, и объявят о своем розыгрыше

Но Екатерина Степановна лишь проследила за тем, чтобы я зашел и хорошо устроился.

- Давай, иди в парилку. Катю потороплю сейчас, чтобы ты без нее не спекся.

Горячий пар обволакивал, даруя телу долгожданную расслабленность. Мои мышцы плавились и готовились растечься по полкам. Мозг вместе с ними, кстати.

А сердце учащенно стучало, в нетерпении Ждал, когда придет Катерина, и не верил, что она придет!

Время тянулось, и я уже почти привык к мысли, что уже и так хорошо. Попытался вспомнить, как Петрович позавчера сам себя охаживал дубовыми и можжевеловыми прутьями Потянулся, чтобы встать И едва не рухнул от перенапряжения.

- Какой же идиот додумался зайти в парилку без головного убора? – Среди клубов пара Катерину было почти не видно. – На, надень. А то придется макать тебя прямо макушкой в колодец!

Я сглотнул. Наверное, уже галлюцинации! Она пришла! Завернутая в полотенце, из-под которого тянулись бесконечные, длинные, совершенные ноги!

- Так. Выходи. Остынь и попей водички. Иначе я тебя потом не откачаю!

Ледяная вода в деревянном ковше помогла мне прийти в чувство

И я снова рванул обратно. К тем прекрасным ногам и плечам, которые уже, наверняка, покрылись бисеринками пота.

- Боже Катерина, какая же ты красивая! Ты великолепная просто!

Белоснежные волосы завились кудряшками и прилипли к точеным женским плечам. Полотенце слегка съехало вниз, открывая ложбинку на груди, в которую стекали мелкие капельки влаги

Пришлось ухватиться за косяк, чтобы снова не свалиться от перенапряжения.

- Ложись давай. И я тебя отхожу, как следует. Чтобы потом не жаловался, что плохо о тебе забочусь!