Как⁈ Как у такого мощного, достойнейшего человека, как князь Владимир мог появиться такой племянник⁈ А ведь, судя по рассказам, родные сыновья еще хлеще. Не удивительно, что наследницей рода считается внучка. Хотя на Мидгарде, несмотря на кажущееся равноправие полов, женщина — глава рода — скорее исключение, чем обыденность.

— Передай дяде привет. Скажи, что я сдержал слово. Ты жив.

Князь мелко-мелко затряс лохматой гривой, поскуливая.

— Да как ты смеешь, выскочка⁈ Ты как разговариваешь с князем древней крови, смерд⁈

Я обернулся. Обладатель волосатых ягодиц успел натянуть на них форменные армейские брюки и сейчас стоял передо мной, задрав нос и топорща щегольские усы. Девушка, на которой он старался, испуганно забилась в угол кровати, замотавшись в простыню.

— Адашев, ошалел⁈ — раздался от дверей удивленный голос Рогнеды.

— А Бежецкая, — протянул офицер, — подстилка ушкуйничья.

Я увидел, как побледнела моя жена. Как загорелись яростью ее глаза.

— Хольмганг! — рявкнул я, опережая ее на мгновение. Не знаю, кто такой этот Адашев. Но он очень не прост. Чувствуется в нем хищная сила убийцы. И женой рисковать я не собираюсь. Тем более ярость, бурлящая во мне, требовала выхода. Так что я даже в чем-то был благодарен негодяю.

— С удовольствием убью тебя, сиволапый, — несмотря на оскорбительное содержание слов, голос Адашева был спокоен, взгляд холоден, движения скупы и выверены. А еще, я заметил, с каким торжеством сверкнули глаза Бореньки.

Значит, офицер прибыл по мою душу. Правда, не думаю, что дуэль должна была состояться при таких обстоятельствах. Не пошел бы Шуйский на унижения. Скорее, он попытался бы унизить меня или моих близких, добиваясь вызова и выставив замену.

— Вечером князь уезжает. Предлагаю не откладывать наше дело, — усмехнулся я в лицо Шуйскому, обращаясь к Адашееву.

— Да хоть прямо сейчас, — отозвался бретер.

— Зачем же вводить князя в дополнительные расходы? Оплачивать разрушения-то ему, — я не переставал улыбаться в лицо Бореньке. — Тут недалеко, на берегу у перекрестка трех дорог, есть древнее капище. Спокон веков речные бродяги проводили там свои поединки.

— Отлично! Пусть Боги выступят свидетелями наказания зарвавшейся черни! — пафосно заявил Адашев.

Серьезно⁈

— А вот это ты зря, — улыбка сползла с моего лица. Призывать в свидетели этих паразитов — окончательно потерять разум. Что ж. Твой выбор Адашев. Жду через час на набережной. Боренька. Собирайся. Если до заката ты не покинешь город, клянусь Мирозданием, я прикажу вышвырнуть тебя, как есть. По шпалам домой пойдешь.