Несколько недель, прошедших с нашей тройной свадьбы, пролетели в неустанных трудах и заботах. Гости разъехались, оставив после себя не только договоры, но и тяжелое бремя новых обязательств. Мои невесты — теперь жены — с головой окунулись в дела.

Рогнеда с утра до ночи пропадала в арсенале и на тренировочных площадках, оттачивая воинское мастерство ополченцев — ее новообретенная сила требовала выхода. Магический талант Валькирии вырос в десятки раз. Пожалуй, такой магической мощи я не встречал ни в одной из прежних жизней. Вот только пользоваться ей надо учиться. Чем Рогнеда и занималась с утра до ночи.

От былого психологического надлома не осталось и следа. Зато вернулись прежние властность и вспыльчивость с толикой стервозности. Со мной и «сестрами» свой характер она не проявляла, оставаясь внимательной, заботливой и любящей женой и подругой.

А вот дружине моей доставалось. Многие из вчерашних крестьян и ремесленников после войны не захотели возвращаться к мирному труду, оставшись в армии. Со свойственными всем Бежецким основательностью и упорством, или даже упрямством, Валькирия взялась за их обучение. И превратила жизнь бедолаг сущий ад — изматывающие марш-броски в полной выкладке сменялись полосой препятствий, после которой следовала изнурительная строевая подготовка. А любого провинившегося ждала личная «забота» княжны в спарринге, после которой «счастливчика» уносили в лазарет. Здоровые мужики выли, но терпели, признавая за Рогнедой такое право, а главное, понимая необходимость таких тренировок. Совсем новобранцев у нас не было — каждый из ополченцев побывал в бою.

Наталья взяла под свой контроль канцелярию и отчетность. Иногда я ловил на себе ее изучающий, пробирающий до мурашек, взгляд. Такой же, как у профессора Юнга, когда он вглядывался в неоднозначные результаты сложного эксперимента. Одно лишь отличие было у них. Глаза профессора горели фанатичным огнем, а Наталья смотрела с холодной расчетливостью прозектора, препарирующего лягушку.

Ну и еще, какие-то дела у нее были с Радомирой, которую теперь, кроме как княгиня Воронова никто не величал. Отчего старуха ходила в приподнятом настроении — род возрождался из небытия. Только с людьми у Вороновых туго. Радомира уже подходила ко мне с просьбой отпустить в род Вороновых Сольвейг и ее подопечных. Обещал подумать. Есть в этой идее свои плюсы и свои минусы. Пока жива княгиня — вопросов нет, а вот кто займет место главы рода после ее смерти? Руслан, Фрейя, Беляна? Даже не смешно! Всеволод? Тоже не потянет. А вот Сольвейг… Из нее можно вырастить новую княгиню Воронову. Стержень у девочки есть. И как бы ни крепче, чем у Радомиры. И обе под покровительством Богини смерти ходят. Намекать ни о чем не стал. Княгиня ­– женщина умная, сама дойдет.