– Что там? – подметив ажиотаж, спросила Дарья у Сысоева.

– Да чуваки поприкалывались! Настрочили ослицам «признания в любви от тайных поклонников» и ржут с их слюнявых харь! – заржал Матвей.

Тихоня покрутила головой и поняла, что о некрасивом поступке классных заводил знали заранее многие, даже хорошист Крюков и трио Уварова – Гончаренко – Таран. Примерные ученики, не стесняясь, скалили зубы с «осчастливленных» тихих одиночек.

«Блин, уроды! Слов нет! Есть вам дело до Сони и Веры, их личной жизни и отношений! Ну гуляете вы по дискотекам, встречаетесь с кем-то – ради Бога! Чего ж вам над другими поиздеваться неймется? – негодовала Люба. – Если вдруг мне принесут открытки, хрен я вам, придуркам, доставлю удовольствие поржать! Спрячу в рюкзак и прочитаю дома. И не дай Боже найду подлые каракули – отомщу и за себя, и за девчонок! Хватит с меня гнусностей – за мной не заржавеет!»

Поспелова хотела было посвятить товарок в организованную насмешку, но передумала, побоявшись обидеть не на шутку обрадованных девчат. «Все хотят любви, – размышляла школьница. – Никто не застрахован. Вот тебе и Соня: молчаливая, равнодушная да неприступная!» На память пришли слова Александры Григорьевны о казачьем происхождении Софии да её богатом семействе: «Лаврентьева – чистокровная породистая! Родители цену себе не складут, как и заносчивые, высокомерные дед с бабкой».

– Соня, скажи, пожалуйста, – обратилась Люба к отличнице. – Правда, что твои дедушка с бабушкой – казаки?

– Да, на Кубани несколько поколений живёт! – ответила София, поправив круглые очки в тонкой золотой оправе.

– А ты когда-нибудь слышала про коренных и приезжих?

– Слышала. Коренными кличут переселенцев с Запорожья, а приезжих – русских с Севера. Но я не уверена. В моей семье так никто никого не называет. Дедушка говорит, что делить людей по какому-то признаку – некрасиво.

Люба промолчала. Она понимала: мама всё, что говорила, не с потолка взяла, впитав обиды детства от злых людей да перенеся опыт через жизнь, стараясь уберечь дочь. Но мир менялся, менялись люди, и Любе предстояло сделать выбор, как относиться к этому миру ей самой.

***

Учебный день 14 февраля подходил к завершению. Поспелова старалась отключиться от суеты болтливых одноклассниц, ожидавших валентинки, да сетовала, что предстоит в одиночку дежурить. Другие заботы занимали её мысли. Притворяясь занятой чтением, школьница размышляла над тем, что свалилось в последние дни на её неокрепшую головушку.

Старшеклассница ходила в обновках, выбранных и купленных повесой, испытывала удовольствие от отражения в школьных зеркалах и ощущала себя весьма привлекательной. Заставить Любу вновь нарядиться в допотопные старые наряды можно было лишь под дулом пистолета. В раздевалке она переобувала старомодные сапоги на Русланкины стильные кроссовки, завершая образ и кайфуя от свалившегося счастья.