— Лидия Ивановна, — жёстко оборвал её Зотов. — Вам отработали линию поведения, как можно меньше контактировать с объектом. Вы всё сделали, как надо. Спасибо.
— Спасибо парню, — выдал дед, поднимаясь с дивана. — Он ведь не только мне сердечко подправил. Суставы не ноют. Брюхо не болит! Не по-людски это, не поблагодарили даже!
Он прошелся по комнате, присел, звонко хлопнул ладонями по бедрам:
— Мать, доставай бутылку!
— Потише, скаженный, — буркнула старушка. — Разошелся…
И украдкой стерла набежавшую слезу.
— Борис Михайлович! — обратился к деду Зуйков. — Завтра прямо с утра ко мне в поликлинику. Ясно?
Дед пожал плечами:
— А зачем?
— Это приказ! — поддержал его Зотов. — Мероприятия еще не закончились.
— Ладно, ладно, — дед выставил вперед ладони. — К 9.00 у вас, как штык.
— Именно! — подтвердил начмед.
— И еще, — многозначительно заключил Зотов. — Напоминаю вам еще раз, чтобы никому… Включая наших сотрудников. Никому ни слова.
— Есть, товарищ командир! — дед шутливо отдал честь.
Зотов укоризненно покачал головой, улыбнулся, потянул Зуйкова за рукав:
— Пойдем, Петр Юрьевич!
Полковник снова сел в машину на место водителя, завел двигатель.
— Ну, что можете сказать, Петр Юрьевич?
— Полгода назад, когда мне Бурков показал материалы о непонятных случаях в детской травматологии, я думал, что это либо ошибка, либо чья-то глупая шутка. Теперь я своими глазами увидел. Но всё равно, понять и поверить в это выше моего разумения.
Всю дорогу до медсанчасти Зотов молчал. Говорил только Зуйков, да и то, в основном, только восхищался.
— Это же революция в медицине! Понимаете? Его надо изучать. Может, какие дополнительные возможности выявим у парня. Разумеется, между делом подлечим всех наших ветеранов, поставим на ноги сотрудников с хроническими болячками…
У подъезда поликлиники полковник развернулся, остановил «волгу», повернулся и сказал начмеду:
— Еще раз напоминаю, Петр Юрьевич, про подписку о не разглашении!
— Но как же так, Михаил Иванович? — всплеснул руками Зуйков.
— Вы понимаете, что будет дальше, если сейчас это дело получит огласку? Даже в нашем кругу?
Начмед молчал.
— Он на следующий день уедет в Москву в закрытом фургоне. А вам даже спасибо не скажут, только прикажут забыть, в лучшем случае. А у нашего управления на него еще планы…
Зотов вздохнул, тепло улыбнулся и добавил:
— Я с вами откровенно, Петр Юрьевич… Вы меня должны понять. Всё-таки не первый год в органах, хоть и в медицине.
Начмед помялся, поёрзал, потом выдал:
— Михаил Иванович, можно просьбу?
Полковник кивнул.
— Можно парень меня и жену посмотрит, раз уж так? Поправит здоровье…