— Давайте! — согласилась она, думая, авось, не отравит.
Ожогин дал знак конвойным, чтоб уходили.
— А… — хотел было спросить один из них.
— Всё, вы больше не понадобитесь! — отрезал следователь. — Можете уезжать в отдел.
Мария Гавриловна сделала вид, что совсем не удивилась. Тогда она встала, скинула куртку, пропахшую тюремной хлоркой. Но не успела её куда-либо положить — следователь ловко перехватил её, открыл одёжный шкаф, достал оттуда плечики, аккуратно повесил куртку на них и убрал в шкаф.
— Кушайте, кушайте, Мария Гавриловна!
Он налил ей чаю, пододвинул сахарницу, тарелку, на которые выложил из свёртка оставшиеся два бутерброда с сырокопченой колбасой, пояснив:
— Жена на работу собирала. Вот. Угощайтесь.
— Спасибо! — эту колбасу Мария Гавриловна ела, наверное, лет пять назад, когда на день милиции из УВД ей, как ветерану, прислали продуктовый набор из палки колбасы, баночки красной икры, бутылки водки и шоколадки.
Пока она ела, Ожогин стоял у неё за спиной и умиленно улыбался. Когда она поела, он буквально выхватил у неё из рук пустую тарелку, забрал бокал, сел напротив.
— Мария Гавриловна! — начал он. — Я подготовил ряд документов, которые вам необходимо подписать. Посмотрите, пожалуйста, и поставьте свою подпись!
Тётя Маша взяла в руки один протокол, потом другой. Потом своё объяснение, «собственноручно» отпечатанное на машинке, внимательно посмотрела на следователя.
— Я тут вынес постановление о прекращении расследования и закрытии уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления, — как-то уж неестественно торопливо пояснил Ожогин. — Посмотрите? Может, у вас замечания какие есть? Ведь у вас такой богатый опыт работы!
Последнее предложение он произнес с непонятно радостным восхищением, словно ему довелось встретиться аж с самим министром внутренних дел или генеральным прокурором, а не с тётей Машей с поселка «Химик», что на окраине города.
— Я думаю, прокурор это сегодня обязательно подпишет, — сообщил Ожогин. — Но вы уже сейчас можете быть свободны. Вот постановление о вашем освобождении.
Он протянул еще одну бумагу. Тётя Маша черканула внизу подпись под словом «Ознакомлен(а)».
— У вас будут какие-то жалобы, Мария Гавриловна? — спросил Ожогин. — На действия сотрудников милиции? На сотрудников следственного изолятора? Я с удовольствием приму от вас!
Мария Гавриловна проглотила внезапно возникший в горле комок, выдавив:
— Нет. Жалоб нет. Спасибо за службу.
Ожогин вытянулся, вставая по стойке «смирно»:
— Служу Советскому Союзу!
— Я могу идти? — поинтересовалась тётя Маша.