Печень у Максим Ивановича светилась ровным здоровым светло-зеленым цветом. Да и выглядел он бодрячком. Поэтому мысль закодировать его я отодвинул на «потом».
То ли он что-то почувствовал, то ли вдруг подумал про меня, но Максим Иванович обернулся в мою сторону:
— Ковалев!
— Я! — по-военному отозвался я и вскочил.
— Как имя-отчество попа Гапона?
— Григорий Аполлонович, — без запинки ответил я (спасибо товарищу Герису за нашу хорошую память!).
— Годы жизни? — продолжал допытываться Карабулак.
— 1870–1906!
— Садись!
Это был единственный вопрос, заданный мне за оба урока.
По дороге домой мы не стали заходить ни в булочную выпить соку (Андрюха пристрастился к персиковому соку!), ни в столовую за пирожками.
— Через полчаса у тебя! — объявил Мишка. — А то времени мало, темнеет рано.
Я быстро переоделся, сунул в рот кусок сыра, проглотил, не разжевывая, вареное яйцо, запив компотом чтоб не подавиться. Тут же прозвенел дверной звонок.
— Возьми спички и нож! — с порога заявил Мишка. Я сунул в карман еще трёшку, трёхрублевую купюру, на всякий случай.
Автобуса мы ждали долго — минут сорок. Не было транспорта, хоть тресни! Андрэ уже начал ныть, мол, успели бы и за пирожками сходить, и соку выпить, и вообще поздно уже ехать куда-то.
На наше счастье подошедший автобус не стал отстаиваться на стоянке, а сразу же подъехал к остановке, где столпилось с сотню человек пассажиров. Водитель открыл двери, сам убежал в диспетчерскую. Мы разумно пропустили всех, лезть вперед и штурмом брать лучшие места не стали — ехать-то всего две остановки.
Приехали, прошли к «общественной проходной» — здоровенной дыре в старом кирпичном заборе.
— Куда пойдем? — спросил Андрэ. — Сначала в бумажный или сразу в тряпки?
В бумажном иногда попадались неплохие книги. Правда, состояние у них было не ахти, но тем не менее… А иногда и журналы всякие, типа «Плейбоя» и «Пентхауза». Но это уже, честно говоря, на уровне слухов. Ни мне, ни Мишке, ни Андрею они ни разу не попадались.
Зато с год назад из местного отделения Госбанка на базу в бумажный цех привезли на утилизацию три мешка ветхих купюр. Охранять их возле гидроразбивателя поручили всего одному милиционеру. Через час ему захотелось перекурить…
Когда он вернулся, мешков, конечно же, на месте не оказалось. Работяги на базе тоже были не лыком шиты, а слух насчет доставки ветхих купюр для переработки прокатился, как только госбанковский «уазик» пересек ворота проходной.
Милиционер, разумеется, сразу позвонил дежурному в отдел. Но даже прибывшие «по тревоге» менты общей численностью более 50 человек, обыскав всех без разбора рабочих и служащих базы вторсырья, смогли собрать едва полмешка ветхих, направленных на утилизацию купюр.