— Ты понимаешь, что об этом никому не следует говорить? — попросила она. В ответ я только кивнул.

— Мне уже которую ночь подряд снятся сны, — сказала Наташка. — Странные сны. Я в них то ведьма, то волшебница. А это… Почему-то мне казалось, что вот эти чертежи имеют большое значение. Я, когда просыпалась, постаралась их сразу же зарисовать. И тут у тебя увидела похожие…

Она смутилась, даже покраснела.

— Только ты, пожалуйста, никому не говори, Антон, хорошо?

Я взглянул на неё магическим зрением. Ого! У неё повыше живота горел темно-зеленым светом небольшой, размером с греческий орех, шарик-ядрышко «живой» силы. Наталья Михайловна была потенциальной волшебницей? Я был удивлен. Разумеется, она об этом не догадывалась.

— Вы сами про это молчите, — наконец выдал я. — Это дело серьезное. Я вам потом объясню.

Она энергично закивала головой:

— Конечно! Разумеется, никому ни слова.

Потом до неё дошло.

— Ты знаешь? — вскинулась она. — Ты об этом знаешь?

— Наталия Михайловна! — улыбнулся я. — Чесслово, я вам всё расскажу! Но позже.

И поспешно ушел, а практически сбежал, опасаясь продолжения допроса с пристрастием со стороны учительницы.

И вдруг я подумал, что Наташка-то, пожалуй, совсем не старше Альбины и будет даже посимпатичней.

* * *

Наталья Михайловна даже и не думала продолжать расспрашивать Ковалёва.

Она давно заметила, еще с первых дней нового учебного года, что нынешний десятиклассник сильно изменился и не только внешне. Прежний Ковалев был забитым тихоней, совершенно не пользовавшимся авторитетом ни у ребят, ни у тем более девочек. Его раньше в классе шпыняли все, кому не лень. А учителя в школе либо его жалели, либо смотрели на него как на пустое место. Он и ходил даже… Не ходил, а старался тихо и незаметно прошмыгнуть мимо — на свое место, в уголок, лишь бы его никто не трогал.

После каникул Антон радикально изменился: и внешне, и внутренне. Он вытянулся, вырос в плечах. Даже цвет волос сменился с черных на соломенные. Так ведь не должно было быть!

И внутри у парня словно появился стержень. Он даже с учителями стал вести себя словно с ровесниками. Нет, безусловно уважительно, но на равных, без какого-либо подобострастия или уничижения.

Наталья Михайловна даже ловила себя на мысли, что стала даже немного опасаться этого ученика. Поэтому и перестала спрашивать его, даже когда он не готов — а учитель это чувствует! Издержки, так сказать, профессии. Профессиональная деформация со знаком «плюс».

А девчонки? Учительница отметила, как на Антона стали смотреть его одноклассницы. А Светлана Быкова (честно говоря, её любимица, хоть и не должно быть у педагога любимчиков!) так вообще «хвостиком» стала за ним бегать. Хотя в последнее время между ними словно черная кошка пробежала. И Наталья Михайловна была уверена, что виноват в этом совсем не Антон. Она видела, как он смотрел на свою одноклассницу…