— Что с ней, не знаешь? — вполголоса спросил у меня Никитос.

— Откуда я знаю? — удивился я. — У нас с ней развод и девичья фамилия! Если уж Тараскин не в курсе…

Юрка скорчил такую мину, что я чуть не засмеялся.

— Нашел, у кого спросить…

Наша творческая беседа была прервана в самом разгаре. В дверь постучали, но входить не стали. Лавруха на минуту вышла из класса, прервав объяснения, а когда вернулась, скомандовала:

— Ковалёв! На выход.

И добавила:

— С вещами. Кажется, ты сегодня уже не вернешься.

— Прощай, Тоха! — вслед мне схохмил Севка. И тут же, уже в коридоре, я услышал металлический голос Лаврухи:

— Щеглов, к доске!

— Не повезло Севке! — сказал я вслух. — Допрыгался.

— Дотрепался! — улыбнулся мне Устинов, протягивая руку. — ничего, что я к тебе вот так?

— Нормально, — отмахнулся я. — Здорово!

Мы пожали друг другу руки.

— Дело есть, — сообщил Устинов. — Помощь твоя нужна.

— Ну, конечно, — усмехнулся я. спускаясь за ним вниз по лестнице к раздевалке. — Иначе бы ты разве приехал?

— Ладно, не гуди! — ответил Устинов. — Вон, с уроков тебя сняли. Разве плохо?

Кэгэбэшник приехал ко мне на своей «трёшке», которую загнал прямо во двор, где стояла директорский «москвич».

— Поехали! — он открыл мне дверь.

— Сначала объясни, куда? — я упрямо встал возле автомобиля, почему-то совсем не желая ехать куда-то в неизвестность.

— По дороге объясню! — настаивал Устинов. Я вздохнул.

— Ладно, — сдался он. — Нашему одному очень заслуженному и уважаемому сотруднику нужна помощь. И, похоже, помочь сможешь только ты.

— Уже решать стали, что я должен кому-то там помогать? — возмутился я. — Меня спрашивать совсем не стоит?

— Тох, — Денис облокотился на крышу в мою сторону. — Тох, ну выручай, а? Мужик помирает. Неплохой мужик… Ветеран.

Я махнул рукой и сел.

— Понимаешь, Тох, — рассказал Устинов по дороге. — Меня начальник попросил. Зотов, помнишь? Вот, попросил чисто по-человечески, помоги, мол, попроси… Мол, хана мужику. Только на тебя надежда.

Я вполуха слушал его объяснения. Всё вроде нормально, и аура у него светла, видно, что не врёт. Но какой-то мелкий червячок сомнения меня упрямо грыз всю дорогу.

Где-то в центре города Устинов свернул во двор, запарковался у подъезда.

— Пошли? — он вопросительно взглянул на меня.

— Ну, пошли, — обреченно буркнул я. Идти почему-то совсем не хотелось. Тем не менее, я взял дипломат и шагнул за Устиновым в подъезд.

Квартира располагалась на первом этаже. Устинов нажал кнопку звонка. Дверь открыла женщина лет 40–45, высокая, статная шатенка в непривычно выглядящим, без единой складочки, атласном черном с золотыми драконами длинном халате. Она внимательно, словно рентгеном просветила, осмотрела нас, то ли покровительственно, то ли презрительно свысока кивнула, будто делая одолжение: