Его лоб блестел от пота, пацан был весь взмыленный, как конь после скачек.
— Ах, ты буржуй! — посмеялся я, убрал деньги обратно в рюкзак и, положив ему руку на плечо, произнёс: — Пошли ужинать.
За ужином он, к моему удивлению, переспросил про мою мечту. Мы устроились поудобнее в кабине машиниста и болтали, как старые приятели.
На этот раз он не смеялся, а очень серьёзно выслушивал и впитывал мои рассказы про автокольцевые гонки, гонки на ипподромах, про международные ралли и гонку в Ле-Мане, про чемпионов и то, как круто себя ощущаешь, когда несешься на предельной скорости.
Генка всё это время молчал, и лишь когда мы легли спать, он сообщил мне, что после того, как найдёт свою мать, тоже станет гонщиком.
Как Ив Монтан в фильме «Гран-при», — добавил, зевая, пацанёнок.
Я хотел пообещать обсудить этот вопрос утром, но увидел, как мальчик почти мгновенно уснул.
Я подложил рюкзак под голову и тоже довольно быстро провалился в сон.
Утром я проснулся от женских криков, обещавших вызвать милицию. Сначала спросонья я не понял, где нахожусь, но, увидев угольную топку в кабине машиниста, моментально всё вспомнил.
Генки нигде не было видно, рядом со мной на полу валялся выпотрошенный рюкзак и разбросанная одежда. Ни документов, ни денег, ни радиоприёмника в нём не оказалось…
Глава 10 Новая работа
«Festina lente» (с лат. — «Поспешай медленно», «Торопись не спеша
») — латинское крылатое выражение, употребляемое в значении «не делай наспех».
Моя реакция на ситуацию была мгновенна.
Я вскочил, сгрёб всю разбросанную одежду в кучу. Запихал в рюкзак и пулей выскочил из кабины, едва не вытолкнув кричащую на меня служительницу музея.
Надо было делать ноги — попадать ещё раз в милицию после всего произошедшего не было никакого желания.
Я подбежал к входным дверям, и на мою удачу они были не заперты, и тут же выскользнул на улицу.
Я нёсся бегом по скверу в сторону Кожевнической улицы и привокзальной площади, пытаясь сообразить, стоит ли мне искать Генку в окрестностях вокзала.
Наверняка он прятался где-то поблизости.
Но пацанёнок, в отличие от меня, знал все окрестности как свои пять пальцев и притаился где-нибудь, понимая, что его могут искать.
Всё-таки он свистнул не только деньги, но и документы, а это серьёзный проступок — за такое по головке не погладят.
Я оглянулся и увидел, что одна из смотрительниц стоит у дверей музея с мужчиной в сером костюме и указывает рукой в мою сторону. Наверно, директор.
Я надеялся, что он не станет обращаться в органы.
Ему самому не захочется связываться с ментами, потому что тогда ему придётся отвечать за неработающую сигнализацию.