Это запах кварцевания.
Я где-то читал, что в нашей медицине кварцевые лампы для обработки и дезинфекции помещений используются с пятидесятых годов.
Мой дом находился недалеко от родильного отделения, и я часто по вечерам наблюдал со своего балкона за синеватым свечением в окнах.
Ультрафиолетовые лучи уничтожают болезнетворные микробы, бактерии и вирусы, обеззараживают воздух, устраняют тем самым причину многих заболеваний и препятствуют их распространению.
Посмотрел на свои руки. Они все в ссадинах. Голова перебинтована. По-моему, марлевая повязка закрывала часть лица.
Недалеко от моей койки стояла девушка, довольно приятная, я бы даже сказал симпатичная, и беседовала с взрослой и тучной женщиной.
Обе были одеты в медицинские халаты. Девушка прижимала к груди картонную папку и что-то уточняла у собеседницы.
Она повернула голову в мою сторону, внимательно посмотрела и, заметив приоткрытые веки, направилась к моей койке.
— Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? — она с улыбкой обратилась ко мне.
Глава вторая Копейка
"На слишком быстрых скоростях жизни
человеку некогда быть человеком."
Фазиль Искандер
Я молча смотрел на неё.
— Ты меня слышишь? Если слышишь и понимаешь, то подай какой-нибудь знак.
Я дважды сомкнул ресницы. Наверное, я мог бы ответить ей голосом, но что-то мне мешало.
— Прекрасно, Саша. Я твой лечащий врач Татьяна Константиновна Черчесова. Ты попал в автомобильную аварию и сейчас находишься в Первой Градской больнице Москвы. В отделении реанимации. Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я снова моргнул. Как потом выяснилось, Татьяна Константиновна оказалась отличным врачом. Лучшим из тех, что я когда-либо видел.
— Ты помнишь, что с тобой произошло?
В сознании мелькнула горная дорога, машина с включёнными мигалками, пробитые пулями лобовое и подголовник, а потом всё растворилось. И я снова увидел перед собой лицо доктора Черчесовой.
Я хотел было покачать головой, чтобы дать понять, что не особо помню, но боль в шее не дала мне это сделать. Я попробовал привстать.
— Лежи, лежи. Пока тебе нужен покой, — доктор заметила, что моё лицо исказилось от боли, и остановила меня, положив свою маленькую изящную ладонь на плечо, — твои родные в курсе, что ты лежишь здесь в реанимации. В первые два дня приходила твоя мама, дежурила, но мы отправили её домой. Пока тебя не переведут в общую палату, делать ей здесь нечего. Но она звонит каждый день, интересуется.
Мама? Два дня? Если я правильно понял лечащего врача, здесь лежу уже больше двух дней.
Она представила мне женщину, стоящую рядом с ней. Она оказалась старшей медсестрой.