Хранилищ у нас много.

— Пойдемте со мной в темное место, буду вам репутацию портить.

Я поднялся и сунув в карман брюк пачку сигарет пошел к лифту, болтая с Ларисой о всяком. В эфир левые записи не пускают, за этим специальные люди присматривают, но если какая-то музыка оформлена по правилам, то на коробке же не написано, что она под запретом? Что, это плохие товарищи? Ой, а мы не знали! Простите убогих, все никак руки не дойдут выбросить записи.

Так и крутится годами то, что вроде бы кто-то там запретил.

Земля наша велика, обильна, порядка в ней нет — тем и живы.

— Привет, Лариска. Как дела, как жизнь?

Андрюша, подошедший к лифту одновременно с нами, тут же обстоятельно поздоровался со всеми, кого сегодня не видел, а потом ничуть не стесняясь женщин заорал на все девять этажей:

— Пришлите лифт на третий, вашу мать, пожалуйста!

И снова повернулся к дамам, без паузы начав флиртовать с тактом подвыпившего комбайнера. Вот как просто живется человеку без ума. Прямо завидно.

— Андрей, давай с нами. Отнесешь пленки из подвала.

Лариса на меня укоризненно покосилась, ей теперь его терпеть, но Андрюша радостно согласился и стал подсюсюкивать уже в ее сторону.

Сегодня все будет суматошно и наперекосяк. День зарплаты всегда такой, потому что тут же кто-то кидается долг отдать или наоборот, вытребовать. Кто-то побежит в магазин или в комиссионку что-то выкупать, остальные будут ходить любоваться покупкой. У всех сейчас мечты о скорых долгих выходных, а вовсе не о работе.

Выдав пленки, тут же погруженные в Андрюшин короб с лямками, я запер подвальное хранилище и не торопясь пошел наверх. По пути ко мне присоединились знакомые, разумно собирающиеся курить не на своем этаже — чтобы проходящие по коридору начальники и коллеги работать не припахали. Конечно, разговоры в такой день свелись к разным мирским благам. Я, поддакивая и кивая, задумался.

Может, все-таки стоит как-то заработать? В смысле на будущее? Еще в первые дни я кое-как составил план, что там будет опасного, чтобы подстелить соломки, но одно дело, когда ты знаешь, что деньги нужны завтра. И другое — когда через десять лет. Купить что-то ценное, чтобы в тяжелый год продать? Но в тяжелые времена такие вещи отдают за бесценок, потому что год тяжелый у всех и прежней цены никто не даст. Золото? Я с удивлением разглядывал в статье о «девяностых» фотографию — у человека прямо на груди картонка с надписью «Куплю золото, награды, антиквариат», а на заднем плане милиционер стоит и за спекуляцию никого хватать не торопится. Но цепочкой-колечком от бед не спасешься, а вот приметить бандиты могут, это мне еще о военных годах кто-то из старших рассказывал.