Я подошел к окну, присмотрелся: за окном был мост через Москва-реку, а за речкой — много зданий. Больших, очень больших зданий. В голове что-то звучно щелкнуло и я наконец успокоился. Логика: такое строительство занимает массу времени, а тут целый квартал высотных домов! То есть я в будущем.

Повернувшись и поглядев на видимое в свете из коридора великолепие, я стянул плащ, прошел в прихожую, повесил его на привычное место. И вернулся в кухню, на этот раз включив свет. Сердце все еще билось гулким «бу-бум! бу-бум!», но я, то и дело поглядывая в окно, решительно устроил обыск.

Итак, результаты осмотра: квартира точно моя. Это подтверждает старая, дедова ложка, которой никто не пользовался уже тринадцать лет, но каждый месяц ее доставали и протирали. Ну, мама это делала, я-то ленюсь, так что она уже год не тертая. Чего ей в ящике сделается? Ящик был удобный, большой, выдвигался на роликах и с подносиками внутри, но в отделении для приборов лежали знакомые, мои ложки-вилки.

Ножи все чужие, но хорошие. Богатые ножи, я бы сказал — дорогой набор, на любой случай. Один вообще хоть на ковер вешай, как кинжал кавказский, а им пользуются, судя по царапинам. В висящем на стене шкафчике посуда на три четверти незнакомая, но кое-что узнаваемо. Задвинутая в самый угол дедова синяя чашка с серебряной надписью «Любимому мужу в день сорокалетия» окончательно вернула мое сердце на место.

Мозги еще набекрень, но сердце успокоилось, пульс в виски не бьет.

Идем дальше… в углу две больших прозрачных бутыли, опять пластмассовые. Внутри — я понюхал, отлил немного на ладонь, лизнул — вода? Чем вам водопроводная плоха? Или это какая-то специальная для стиральной машинки? В нее тоже заглянул, провернул барабан и удостоверившись в исправности вращения закрыл дверцу.

Верить в происходящее упорно не хотелось, но деваться некуда.

Я никогда не мечтал стать героем. Пока пацаны в школе спорили, кем лучше быть — истребителем или танкистом, я про себя думал, что лучше всего охранять какой-нибудь склад в тылу. Тоже ведь нужная работа? Дед почти всю войну этим занимался, но награды имел и не стеснялся носить. А подвиги с приключениями это пусть кто-то другой…

Вздохнув, вернулся к окну. Потом отошел, выключил свет и уже так посмотрел на знакомый, когда-то, пейзаж. Из привычного угадывалась за Москва-рекой серая плита «Экспоцентра», рядом с которой теперь торчали многочисленные здания поменьше, как и положено всесоюзной выставке — все футуристического вида.

Но это дальше, а вот прямо передо мной… откуда в Москве небоскребы⁈