— Много ты в этом понимаешь? Я ее поймал на самой границе темных земель, куда не ступала нога человека, — фыркнул дрессировщик, — а как она пела в первые несколько дней приручения…
— А что, сейчас не поет? Не кормишь?
— Слушай, пошел отсюда! Нашелся защитник животных, — махнул на меня рукой мужчина, — но коли поменяться решишь — возвращайся. Я диковинкам завсегда рад.
Все это время я не стоял просто так. Убедившись в очередной раз, что это именно Эва, я тщательнейшим образом осмотрел клетку. Толстые металлические прутья, которые явно за несколько ударов не пробьешь даже молотом Трорина. Дуги замка, да и сам он, вызывали уважение. С палец толщиной. Эх. Если бы была со мной Кси… но я такому не обучен, а значит, придется действовать грубой силой и знанием.
Было два варианта. Первый — более шумный и зрелищный. Как-то мне пришлось сооружать смесь по остаткам чужих воспоминаний и обрывчатым сведениям из мира демонов. Два порошка и катализатор которые прожигали даже сталь. Правда теперь у меня был проще способ — Кладенец прекрасно справился с мечом Ильи, а значит, и с железом клетки должен управится.
У обоих этих способов был один значительный недостаток — они были шумные и слишком яркие. В темноте такое не провернешь, вмиг заметят и поднимут тревогу. Был способ куда проще, но менее цивилизованный, что ли. До конца я откладывал его на потом, но других вариантов и не оставалось. Напасть на дрессировщика, отобрать ключи и свистки, убить. Последнее было самым малоприятным, но еще раз, взглянув на Эву, я убедился, что он это полностью заслужил.
И хотя в тихих убийствах я далеко не специалист, есть у меня один знакомый, который сможет справиться с задачей. Нужно, правда, все распродать до этого момента, чтобы не драпать потом с пустыми руками. Да и лодку следует облегчить по максимуму, чтобы она потом легче была и быстрее.
С этими планами я быстро купил пятилитровый бурдюк меда и вручил его берегине. Девушка сначала даже не поверила своему счастью, прижав к груди. Но одной рукой одновременно держать мешок и ложку не могла и жалобно смотрела на меня, пока я демонстративно не взял ленту и не привязал ее запястье к своему. Она недоверчиво несколько раз подергала и, только убедившись, что я никуда не сбегу, позволила себе осторожно попробовать первую ложку.
Восторг на ее полудетском личике было невозможно описать словами. Она даже забылась на несколько секунд, припав к бурдюку ртом. Ее янтарные глаза пылали счастьем, а я мог лишь облегченно вздохнуть. Вечером предстояло лихое дело. Скорее всего, убийство безоружного, да еще и не воина. Пусть я себя и пытался убедить, что он это заслужил. Но вначале добраться до ладьи и подготовиться. И тут уже начинались проблемы: у входа на пристань толпились люди.