— Где вы были? — набросился на меня с вопросами Трорин, — почему так долго⁈
— Да вот, его бандиты утащить пытались, пришлось отбивать, — хмыкнул я, размещая поклажу у костра, — как дела у нашей Царевны?
— Мутит ее, — мрачно ответила Арата, девушка уже закончила с обработкой собственной раны и теперь осматривала живот Макграга, — вот объясни, зачем было ее опасности подвергать? Он же предлагал отпустить, если мы сдадимся?
— Такая большая, а в сказки веришь, — не сдержал я презрительной ухмылки, — не бывает честных бандитов. Все их законы и кодекс — пустой звук, они их тут же нарушают, как только прижмет. Скорее всего, нас бы всех перебили. А с вами двумя еще бы и поразвлеклись перед этим, изнасиловав всей толпой. Ты такой судьбы хотела?
— Ты не можешь быть в этом уверен! — закричала мулатка, явно находящаяся на грани нервного срыва, — не все такие твари, как ты, что готовы раненых добивать! Сколько их после тебя осталось? Хоть один жив?
— Пойди да сама проверь, — пожал я плечами, — а если в ранах разбираешься, может, заодно скажешь, кто их прикончил и чем. А я отдохну, пожалуй, у огня погреюсь.
— Стой, — сказал дварф, поднявшейся девушке, — вместе пойдем. Там еще бандиты могут остаться, так что не дело одной в лес соваться. Он может и гад — но совершенно прав. Преступники так просто не перевоспитываются. И они точно не оставили бы нас в живых. Но это не повод самим быть тварями. Я здесь, чтобы вы свои грехи осознали, а не для того, чтобы усугубили.
С этими словами Трорин и Арата ушли, а я, осмотрев сжавшуюся в комок Лягушку, прижал ее к себе, положив голову на колени, и наконец расслабился. Единственное что не давало мне покоя — как бандиты сумели нас поймать в ловушку. Почему были готовы к нападению? Если они засекли нас еще днем — то не лучше ли было напасть на лагерь, окружить и ударить разом.
Впрочем, они так и сделали, только выманив нас на освещенную поляну, хотя сами оставались в тени. Условия засады были почти идеальными. Мог ли кто-то из нас подать им сигнал? И если да — то зачем это делать? Ранены были все, кроме Трорина, и в сражении он не участвовал. Но справедливости ради и выползти из-под упавшего бревна без моей помощи он вряд ли бы сумел.
Остальные… Даже не знаю… Я не в чем не был уверен и это жутко бесило.
Глава 36
— Твоих рук дело? — спросил Трорин возвращаясь к огню, лицо его было серее обычного. Девушка, которую он придерживал под руку была совсем плоха. Вернее бы было сказать, что на ней лица нет. С чего такая жалось к преступникам я не знал, и это вызывало еще больше подозрений.