— Они? — спросил Скрипач.

— Люди, — Варвара поморщилась. — Я не хотела, чтобы что-то подумали люди. И чтобы они что-то увидели.

— А музыка? — спросил Ит.

— А, ну да. Я всегда хоронила их под музыку. Вот под эту самую. Не знаю, почему, но так было надо.

— Для чего? — Ит нахмурился.

— Я же говорю, не знаю, — она вдруг улыбнулась. — Как хорошо, что вы пришли. Очень устала быть одной в этом аду.

Лампы под потолком снова мигнули.

— Варвара, а ты открывала им уже эту дверь? — спросил Скрипач.

— Нет, я не открывала. Они сами… это очень больно, — она сгорбилась, и снова стала какая-то совсем маленькая, или это пространство кабины незаметно увеличилось чуть ли не вдвое. — Я помню, как они заходили. Почему-то всегда помню, как они заходили сюда. Они зайдут. Но не насовсем.

— Это как? — не понял Скрипач.

— Они заходят, стреляют в меня. А потом я снова сижу на полу, и снова играет моя музыка, — Варвара затравленно посмотрела на Скрипача. — Я не знаю, как это, почему это. Они не выпускают меня.

— Или ты не выпускаешь себя, — беззвучно произнес Ит, но Варвара его услышала.

— Нет, это не я, — возразила она, но возразила как-то неуверенно. — Это туман, наверное. На улице ведь туман, там, за дверью. Наверное, ни они, ни я не могут найти дорогу в тумане.

— Ты не будешь против, если мы зайдем к тебе ещё раз? — спросил Ит, вставая.

— Нет… не знаю… наверное, не буду, — ответила она шепотом. — Вы приходите, только потом. Они меня сейчас убьют, а вы потом приходите. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Ит.

* * *

— Сюр какой-то, — Берта зябко передернула плечами, словно ей внезапно стало холодно. Очень холодно. — Понятно, что нужно идти ещё, вы ведь ничего толком не выяснили. Слушайте, а тело на носилках?

— А что — тело? Лежит, — Скрипач вздохнул. — Ты нам предлагаешь его осмотреть, что ли?

— Рыжий, заканчивай ёрничать, — попросила Берта. — Вы проговорили с ней в общей сложности полтора часа, и не узнали толком ничего.

— А что именно мы должны у неё узнать? — спросил Ит. — Она говорит то, что знает. Подскажи вопросы, если ты понимаешь, про что её нужно спрашивать. Только предупреждаю сразу, слова «итерация» она знать не может, и никаких маркеров или наводок дать потому не сумеет, — предупредил он. — О чём с ней говорить?

— Молитва, — вдруг сказала доселе молчавшая Эри. — Бертик, она слово в слово повторила то, что я тебе сказала на бульваре, ты заметила?

— Заметила, — кивнула Берта. — Да, этот маркер, по всей видимости, действительно работает именно как молитва. Но странно другое. С какой радости ария из мюзикла здесь стала работать — вот так? Варвара вкладывает в неё какой-то особый смысл, получается?