— Так вот они, четыре царапины, — беззвучно произнес Скрипач. — Это не ночной столик. Это она опереться пыталась. Наверное.

Ит сердито глянул на него, и спросил, обращаясь к девушке:

— Вы ведь Бетти, да?

Она с испугом посмотрела на Ита, и медленно, словно через силу, кивнула.

— Да, — ответила она. Голос тихий, но, опять же против ожиданий, вполне уверенный. — А вы пожарные? Он прислал пожарных?

— Кто? — не понял Скрипач.

— Гектор… — из её голоса пропала уверенность. — Он же должен прийти. Или… или я снова всё перепутала? Ах, да, я же не дослушала… опять…

— Нет, мы не пожарные, — покачал головой Скрипач. — Бетти, а кто такой Гектор?

— Он, — девушка улыбнулась, и лицо её вдруг стало совсем молодым и беззащитным. Она смотрела на Скрипача словно бы с затаенной надеждой. — Я его люблю. Он самый лучший на свете.

— Вы его знаете? Давно? — спросил Ит. Да, вопрос прозвучал несколько странно, но, против ожиданий, Бетти его прекрасно поняла.

— С рождения, — сказала она. — Он есть, вот это я знаю. Точно знаю. Да, я его не видела. Никогда не видела, только в снах. Но он есть.

— Вот даже как, — Скрипач покачал головой. — И… что же? Он должен прийти сюда?

— Наверное, — она опустила взгляд. — Мне так кажется. Когда так страшно, и когда… когда вот так… я верю, что он не бросит меня одну. Он приведет помощь, пожарных, и воду. Тут нужно, чтобы вода, много воды… ведь там… там, за дверью… — она заплакала. — И здесь… Гектор должен прийти, и оживить Гетти, и потушить… там…

Ит уже при входе заметил, что на полу, рядом с дверью в спальню, лежит труп маленькой чёрной собачки, но ни он, ни Скрипач не стали говорить об этом с девушкой — они справедливо предположили, что от такого разговора может стать только хуже. Однако, если она сама сказала об этом, можно и спросить.

— А что случилось с пёсиком? — в голосе Скрипача зазвучало сочувствие. — Кто его так?

— Это Калеб… он сын шерифа, ему шестнадцать… — Бетти попыталась рукой вытереть глаза, но это мало помогло, потому что слёзы бежали градом, она плакала, не переставая, давясь рыданиями. — Он… влез в трейлер, у него был… пистолет… он требовал, чтобы я… я… разделась… потому что он хочет посмотреть, как там всё… устроено… у жирух… я сказала ему, чтобы он убирался прочь, а он… — она судорожно вздохнула. — Он загнал меня… сперва в душ… потом сюда… я кинула в него палкой, вон… — она махнула куда-то рукой, и стало понятно, откуда на полу появилась одиночная царапина. — Гетти стал лаять на него, и он… выстрелил в Гетти… моя детка, мой мальчик… затем включил колонку, и ушёл. Сказал… что музыка не даст никому услышать… мои крики… что он и так… потратил пулю на собаку, а мне хватит… огня… он, кажется, поджег кухню… я никогда, никогда, никогда ни перед кем… не снимала одежду… это низко, это предательство… того… кого любишь… это как измена… или хуже, наверное… даже ради своей жизни… я бы так… не смогла…